Университет прикладной магии. Попаданкам закон не писан! - Мария Дубинина

Мужчина кивнул и ободряюще улыбнулся. Похоже, я зря себя накручивала, все не так уж и страшно.

– Расскажи нам, что случилось во время занятия первого курса факультета целительства и травничества.

Ага. Рано обрадовалась, рано. Инструкций как таковых мне никто не выдал, что говорить, придется решать самой по ходу дела. А я так и не выяснила, как поступают в этом мире с попаданками.

Хотя Милана же учится вроде…

– Я не знаю, – сказала я уверенно, правда же не знала. – Я уже все рассказала ректору и начальнику охраны.

– Ваша дерзость неуместна, – проворчала строгая дама с крайнего левого кресла. – Вам задает вопрос сам Глава Совета Огден!

Я потупилась и извинилась. Лучшая стратегия – со всеми соглашаться, пока на меня откровенно не наезжают.

– Советница Корделия, – обратился к ней Глава Совета, – будьте снисходительны к девочке. Наша задача разобраться, что произошло, а не слепо осуждать.

Одним словом, наш суд – самый гуманный суд в мире. Я боролась с желанием повернуться и удостовериться, что Бьорн и остальные еще тут. Даже промелькнула мысль, что жаль, Вилмора не позвали. Чем больше знакомых, тем лучше.

– Я не знаю, что случилось, – повторила я, хотя меня не спрашивали.

– Вы не студентка Университета прикладной магии, – вдруг заговорил еще один член Совета, длинноносый дед с жидкой бороденкой. – Ответьте, как вы оказались на занятии и на его территории вообще без студенческой печати?

Мм… Действительно, как?

– Случайно.

И во вранье меня никто упрекнуть не посмеет. Ну я-то точно знала, что не вру, а вот члены Совета мне определенно не поверили. Госпожа Корделия раздраженно и показательно громко цыкнула:

– Мы вынуждены принять меры. – Она посмотрела на Главу Совета, а я мысленно прокляла ее по седьмое колено. Глава кивнул, сделал какой-то пасс рукой, и передо мной на уровне живота возник стеклянный шар размером с волейбольный мяч. В гладкой мерцающей поверхности отразилось мое искаженное лицо с потекшей на правом глазу стрелкой. Вот блин. Потянулась рукой, чтобы стереть, но тут же опомнилась.

– Глава Огден, я протестую! – Луиджи стукнул молотком по тумбе так, что я даже вздрогнула. Как в зале суда, честное слово.

– Отклонено, – загудели со всех сторон, и я ощутила себя Алисой в Стране чудес. Сейчас Червонная Королева признает меня виновной и прикажет отрубить голову.

– Это Сфера Истины, – пояснил Глава Совета миролюбивым голосом. – Возложи на него руки и честно отвечай на вопросы.

О, а вот это уже опасно. Конечно, я не люблю врать и тем более не хочу врать этим серьезным пожилым людям, но кто знает, что еще они у меня спросят? А я все еще не знаю, что говорить можно, а что не стоит.

Но подчинилась. Поверхность Сферы оказалась холодной, чуть покалывала пальцы. Оставалось надеяться, что я случайно не разнесу этот шар на осколки, тогда тут точно живых не останется. Я глубоко вздохнула, стараясь не волноваться.

– Итак, – заговорил Глава и повторил вопрос: – Как вы оказались на территории университета?

Снова здорово. Я не только не знаю, как сказать правду, но и даже соврать ничего дельного не могу. Слишком мало информации.

Луиджи на меня не смотрел, растерянно потирал виски. А мог бы, между прочим, хоть знак какой-нибудь подать.

– Вы собираетесь отвечать?

– Я правда не знаю! – воскликнула я отчаянно, и пальцы прошибло иголочками. Шар озарился желтой вспышкой, а я мгновенно поправилась: – Точнее, я не очень понимаю, как это произошло.

Второй вспышки Сферы не последовало, и я облегченно вздохнула. Ладно. Помнится мне, Луиджи говорил, что скрыть мое попаданчество не удастся, получается, я имею полное право говорить правду.

Я обернулась к Бьорну, а он ободряюще кивнул. Правда, ободряюще. Тиски, сдавливающие грудь, наконец ослабли. И я рассказала все как было, умолчав только про Милану. Раз уж ее не пригласили на собрание, значит, была причина. К тому же она беременная.

Хотя «пригласили» не самое подходящее слово.

– То есть вы утверждаете, что явились к нам из другого мира?

Я скосила глаза на шар в моих руках и четко ответила:

– Да!

Воцарилось молчание. Я нашла взглядом Луиджи, и он мне улыбнулся. Что ж голову рубить все-таки не будут.

– Она не лжет, – сказал Луиджи, обращаясь ко всему Совету. – И я разберусь с последствиями случившегося недоразумения, можете на меня положиться.

– Совет нисколько не сомневается в вашей компетентности, советник Луиджи, – мягко ответил ему Глава Совета, но у меня сразу возникли нехорошие подозрения. – Однако мы получили донесение от одного из ваших подчиненных, что масштаб магического взрыва был колоссальным и могли пострадать люди. Ваши студенты, советник Луиджи. Посему мы вынуждены рассмотреть вариант, при котором Катерина останется на попечении Совета, пока не будут выяснены истоки ее магической силы.

Я ахнула. За спиной послышался грохот, это вскочил на ноги Бьорн.

– Я протестую! – заявил он. – Не были выслушаны мнения других сторон.

Да-да, мнения сторон. Я ухватилась за эту мысль, чтобы не впасть в отчаяние. Как бы нейтрально ни звучали слова Главы Огдена, по сути меня хотят изолировать и изучать, как лабораторную крысу.

– Вы не можете меня запереть, – сказала я, но голос, сорвавшись, потонул в гуле других голосов. Все члены Совета магов заговорили одновременно, как базарные бабки.

– Тихо! – Глава ударил молотком по тумбе, и по залу прошла звуковая волна. У меня заложило уши. – Совет выслушает всех и только потом вынесет решение.

Я снова вздохнула. Вздыхаю и вздыхаю с этими переживаниями. У меня еще есть шанс остаться в университете, но, судя по их настрою, очень маленький.

Однако поприсутствовать на свидетельских показаниях мне не позволили. Портал вдруг сработал, и меня снова перенесло, в этот раз в небольшую полукруглую нишу с деревом-барельефом на стене.

Меня затошнило, я покачнулась и только и успела, что схватиться за выступ. Выкинуло меня в небольшое полукруглое помещение, вполовину меньше того кабинетика, где была только что. На скамейке у высокого окна одиноко сидел Вилмар. Завидев меня, он поднялся и стремительно зашагал вперед, но в следующую секунду сбавил шаг.

– Катерина?

Все-таки волновался. Знал меня несколько часов, раздражался оттого, что приходилось со мной нянькаться, но все равно волновался.

– Что все это значит? Что нужно от тебя Совету?

– Они посчитали, что я угроза университету, и хотят меня изолировать, – пожаловалась я.

– Если подумать, в этом есть смысл. Я слышал, если бы не Холгер, могли бы быть пострадавшие. Не говоря уже о моральном ущербе.