Хранитель драконов - Робин Хобб

Татс захватил и веревку. Тимара испытывала едва ли не раздражение, видя, как хорошо он приготовился к вылазке. Но не удивлялась. Они мало разговаривали и быстро работали. Тимара пыталась сосредоточиться на деле, чтобы не дать вырваться бурлящему в ее душе гневу. Татс, как обычно, был молчалив и деловит, ограничиваясь скупыми замечаниями. Сильве почти не участвовала в разделке туши, помогая, только когда ее просили, но не произнося ни слова. Это начало беспокоить Тимару. Может быть, от крови и вони девочке стало нехорошо?

— Сильве, с тобой все в порядке? Я знаю, что некоторым людям такие вещи противны, их тошнит. Так что если тебе нужно отойти, просто скажи.

Сильве замотала головой так, что жидкие пряди ее волос закружились вокруг розовой чешуйчатой макушки. У нее был странный вид — словно ей не хотелось здесь находиться, но она не могла заставить себя уйти.

— Мне кажется… — сказал Татс, прилаживая веревочную петлю к каждому куску мяса и тяжело дыша от напряжения, — что слова Грефта… задели Сильве. Она сомневается… Придержи здесь, пока я завяжу этот узел… поделишься ли ты с нею мясом.

Девочка резко отвернулась, ее страдание было столь неприкрытым, что Тимару будто ошпарило кипятком.

— Сильве! Ну что ты! Я пригласила тебя пойти с нами и помочь, и, конечно, ты заслужила долю в этой добыче. Я обещала позаботиться о серебряном, а вместо этого им занялась ты. Даже если бы ты не пошла с нами, но сказала, что твоему дракону нужно мясо, я бы с тобой поделилась, пойми!

Сильве вытерла щеки окровавленными руками и только потом обернулась к Тимаре. Девушка вздрогнула. Она знала, что, когда лицо так плотно покрыто чешуей, плакать больно. Сильве всхлипнула.

— Ты сказала, что они воры, — хрипло выговорила она. — А чем я отличаюсь от них?

— Ты отличаешься тем, что не берешь без разрешения! Ты отличаешься тем, что помогаешь мне с серебряным драконом просто потому, что ты такая, какая есть! Ты отличаешься тем, что предлагаешь что-то, прежде чем что-то попросить. А эти трое не заботятся ни о ком, кроме себя и своих драконов.

Сильве задрала нижний край туники, чтобы вытереть грязное лицо.

— А чем они отличаются в этом от нас? Мы тоже заботимся только о том, чтобы накормить наших драконов.

— Но это была сделка! — Тимара едва ли не кричала. — Каждый из нас подписывал соглашение. Каждому из нас было сказано, что он отвечает за дракона. А нам вот приходится беспокоиться о двух. А эти тупые бездельники приходят и забирают добытое с таким трудом мясо! Это им так просто с рук не сойдет!

Тимара просунула руки в лямки веревочной упряжи, сделанной Татсом. Ей выпало нести переднюю часть туловища с грудной клеткой. Татс оставил себе более тяжелую заднюю часть. Без единого слова они пришли к согласию, что маленькая Сильве понесет голову и шею. Эта ноша была легче, чем то, что тащили они, но пробираться с грузом через подлесок и болотину будет трудно всем.

— Думаю, им это сойдет, — заметил Татс, впрягаясь в свой груз.

Сильве шла последней — по крайней мере, ей не придется прокладывать дорогу.

— Сойдет что?

— Им это вполне сойдет с рук. Ну, то, о чем мы говорили. Грефт, Кейз и Бокстер забрали добытое тобой мясо, и им за это ничего не будет.

— Будет! Я всем расскажу!

— К тому времени, как мы вернемся, они перескажут эту историю по-своему. И любому, кто не сумел сегодня добыть ничего для своего дракона, будет казаться вполне разумным, что ты должна была поделиться со всеми, — сказал Татс и тихо добавил что-то еще.

— Что? — переспросила Тимара, останавливаясь и оглядываясь.

— Я сказал, — решительно произнес Татс, и уши его слегка зарделись, — что в некотором смысле это и было бы разумно.

— Что? Что ты говоришь? Что я должна выполнять всю работу, охотиться, добывать дичь, а потом отдавать ее всем остальным?

— Идем дальше, скоро ночь. Да, именно это я и говорю. Потому что ты хороший охотник, возможно, лучший из нас. Если бы ты могла без помех охотиться, а остальные занимались бы разделкой и переноской мяса, ты могла бы добыть гораздо больше дичи. И у всех драконов был бы шанс получить хороший кусок мяса.

— Но Небозевница получила бы меньше, намного меньше. Сегодня ей досталась бы почти половина лося. А если сделать по-твоему, она получит одну пятнадцатую. И умрет с голоду!

— Она получила бы одну пятнадцатую от общей добычи. Я считаю тебя лучшим охотником из нас, но не единственным. Подумай об этом, Тимара. У нас есть ты, у нас есть трое профессиональных охотников, а кое-кто хорошо умеет ловить рыбу и стрелять мелкую дичь. Почти наверняка каждый дракон ежевечерне получал бы неплохой ужин.

Тащить мясо через лес было нелегко. Тимара вся вспотела. К тому же становилось все темнее, и комары и слепни вылетели на охоту. Девушка сердито вытерла лоб, потом хлопнула себя по шее, пришибив не меньше полудюжины самых настойчивых кровососов.

— Не могу поверить, что ты встал на сторону Грефта, — с горечью заметила она.

— Я не на его стороне, а на своей собственной. Попросту говоря, сделку, которую ты предлагала мне, можно просто распространить на всех остальных.

Тимара продолжала волочь груз, протискиваясь под нависающими ветками и скрипя зубами всякий раз, когда оступалась и по щиколотку погружалась в вязкую грязь. Она не забывала о том, что Сильве слышит каждое слово. Тимара не могла просто сказать Татсу, что их сделка — это совсем другое, потому что он ее друг и союзник и она готова делиться с ним. Сегодня она собиралась поделиться и с Сильве, потому что девочка сделала все, что могла, заботясь о раненом серебряном драконе. В некотором смысле Тимара считала ее теперь своей напарницей, потому что они обе согласились вместе ухаживать за несчастным созданием. А в следующее мгновение она с дрожью осознала, что у Сильве мало шансов добыть пропитание даже для одного дракона, не говоря уж о том, чтобы помогать кому-то еще. А Рапскаль? Если он попросит мяса для своей коротышки Хеби, неужели Тимара откажет? Парень каждый день вместе с ней гребет в лодке и всегда делает не меньше половины работы. Выходит, она обязана ему?..

Татс заговорил в самый неподходящий момент:

— Может быть, теперь я буду прокладывать путь?

— Нет, — коротко ответила Тимара.

Нет, она не желает, чтобы кто-нибудь что-нибудь делал для нее. Потому что неизвестно, что она будет должна им за это.

Татсу следовало бы на этом умолкнуть. Но несколько мгновений спустя он негромко спросил:

— Так что ты будешь делать, когда мы вернемся в лагерь?

Тимара и сама размышляла над этим вопросом. И его слова не помогли ей принять решение.

— А если я ничего не сделаю? Разве это не будет трусостью?

Некоторое время он молчал. Тимара хлопала комаров, садящихся ей на шею, и отмахивалась от тех их собратьев, которые назойливо жужжали над ухом.