Кровь и железо - Джо Аберкромби

Глокта осторожно потер свою руку, прощупал ушибленное место кончиками пальцев.

«Ничего. Просто сон».

Но что-то не давало ему покоя. Он снова посмотрел на дверь: ключ торчал в замке и отблескивал золотом в свете лампы.

«Не заперто — а ведь я запирал ее! Не мог не запереть. Я всегда это делаю. — Глокта перевел взгляд на пустое кресло. — Как там болтал этот идиот-ученик? Магия исходит с другой стороны. Нижний мир. Ад».

Теперь, после такого сна, в это нетрудно поверить. Страх снова заворочался в душе Глокты, как только он остался один. Он протянул здоровую руку к креслу, и на это ушла целая вечность. Его трясущиеся пальцы коснулись дерева.

«Прохладное, но не холодное. Не холодное. Здесь ничего нет».

Он медленно убрал руку от кресла и сжал свое ноющее предплечье.

«Ничего нет. Пусто. Всего лишь сон».

* * *

— Что с вами случилось, черт возьми?

Глокта мрачно пососал беззубые десны и ответил:

— Упал с кровати.

Он рассеянно потер запястье. Еще несколько мгновений назад оно чертовски болело, но то, что он видел перед собой, вытеснило боль в дальние закоулки мозга.

«Я мог бы кончить еще хуже. Гораздо хуже».

— Не самая приятная картина. Совсем неприятная, — произнес он.

— Вы чертовски правы! — Лицо Секутора исказилось от отвращения, насколько можно было разглядеть под маской. — Меня чуть не стошнило, когда я в первый раз это увидел. Это меня-то!

Глокта вгляделся в кровавое месиво у себя под ногами. Он ухватился одной рукой за ствол дерева и раздвинул папоротники концом трости, чтобы лучше видеть.

— Мы можем быть уверены, что это мужчина?

— Возможно, и женщина. Во всяком случае, это человек — вот ступня.

— Да, действительно. Как обнаружили тело?

— Его нашел он. — Секутор кивнул в сторону садовника: тот сидел на земле с бледным лицом и неподвижным взглядом, рядом на траве высыхала лужица блевотины. — Здесь, среди деревьев, в кустах. Похоже, убийца попытался его спрятать, но не очень давно. Труп свежий.

«Он прав. Запаха еще нет, и мухи не успели слететься. Очень свежий труп. Может быть, убийство произошло нынче ночью».

— Он мог бы пролежать тут долго, — продолжал Секутор, — если бы кто-то не попросил подрезать ветки. Вроде бы они заслоняли свет. Вы когда-нибудь видели такое?

Глокта пожал плечами:

— Видел как-то раз в Инглии. Еще до того, как ты там появился. Один из заключенных пытался бежать. Он прошел несколько миль, потом погиб от холода, и с его трупом позабавился медведь. Тело было изуродовано до неузнаваемости, хотя и не до такой степени, как это.

— Вряд ли прошлой ночью кто-то мог замерзнуть до смерти. Было жарко, как в аду.

— Хм-м, — отозвался Глокта и подумал: «Если в аду жарко. Мне всегда казалось, что он может оказаться холодным. Холодным, как лед». — К тому же в Агрионте не так уж много медведей. Есть ли идеи относительно того, кем могла быть эта… — он махнул тростью в сторону трупа, — личность?

— Никаких.

— Может быть, кто-то пропал? Не было заявлений о поиске?

— Я ничего не слышал.

— Значит, нет ни малейшего представления о том, кто жертва? Тогда за каким чертом нас это вообще интересует? Разве у нас нет фальшивого мага, за которым нужно присматривать?

— В том-то и дело. Их новые покои расположены вон там. — Секутор пальцем в перчатке указал на здание в двадцати шагах от того места, где они сейчас стояли. — Я как раз наблюдал за ними, когда всплыло это дело.

Глокта поднял бровь:

— Понимаю. И ты подозреваешь, что здесь есть какая-то связь, не так ли?

Практик пожал плечами.

— Таинственные взломщики являются к ним среди ночи, ужасные убийства происходят прямо на пороге. Неприятности, похоже, слетаются на наших гостей, как мухи на дерьмо!

— Ха! — Секутор отогнал от себя муху. — Я проверил это второе дело. Ваших банкиров, Валинта и Балка.

— Правда? — Глокта поднял голову. — И что?

— Ничего особенного. Банк старый. Очень старый и весьма уважаемый. Купцы считают их векселя столь же надежными, как живые деньги. Имеются отделения по всем Срединным землям, а также в Инглии, Старикланде, Вестпорте, Дагоске и даже за пределами Союза. Это люди могущественные, по всем статьям. Я думаю, у них берет взаймы куча народу. Одно странно: похоже, никто никогда не встречал ни Валинта, ни Балка. Впрочем, с банками вечно так, да? Они любят секреты. Хотите, чтобы я копал дальше?

«Это опасно. Очень опасно. Копнешь слишком глубоко — и выкопаешь себе могилу».

— Нет. Лучше оставить их — пока. Но на всякий случай держи ухо востро.

— Оно у меня всегда востро, хозяин. А как вы думаете, кто выиграет турнир?

Глокта глянул на практика:

— Как ты можешь думать о турнире, когда перед тобой такое?

— Ну это ведь никому не повредит, правда? — пожал плечами Секутор.

Глокта снова посмотрел на растерзанное тело.

«Да, пожалуй, уже не повредит».

— Ну скажите же мне, вы ведь должны знать, — настаивал практик. — Кто — Луфар или Горст?

— Горст.

«Надеюсь, он изрубит эту мелкую гадину на кусочки».

— Правда? Говорят, он неуклюжий увалень. Просто ему везет. Ну а я говорю, что он гений, — отозвался Глокта. — Через пару лет все будут фехтовать как он, если это можно назвать фехтованием. Попомни мои слова.

— Горст, вот как? Ладно. Тогда я, может быть, поставлю и на него.

— Поставь, поставь. А пока прибери все это и отправь в Университет. Позови Инея, он тебе поможет, у него крепкий желудок.

— В Университет?

— Мы же не можем оставить тело здесь. Если какой-нибудь светской даме случайно вздумается заглянуть в парк, с ней случится припадок.

Секутор хихикнул.

— Подозреваю, — добавил Глокта, — что я знаю, кто мог бы пролить свет на эту маленькую тайну.

* * *

— Вы сделали чрезвычайно интересную находку, инквизитор, — проговорил адепт-медик. Он прервал работу, чтобы посмотреть на Глокту. Один глаз ученого казался гигантским под сверкающей линзой. — Просто прелестную находку, — пробурчал он и вновь склонился к трупу со своими инструментами, чтобы приподнимать, резать, отделять и изучать разлагающуюся плоть.

Глокта осматривал лабораторию, кривя губы от отвращения. Вдоль двух из четырех стен рядами стояли разнообразные банки, в которых плавали заспиртованные куски мяса. В некоторых Глокта распознал части человеческих тел, другие не узнал вовсе. Даже ему было несколько не по себе посреди столь мрачной выставки.