Рай и ад Земли - Юрий Иванович

– Пыл Пылыч! Да какое преступление?! – Слез невинности выжимать не приходилось, последствия применения газа и так их выдавливали сплошными ручьями. – Да кто из нас ради карьеры порой лишнюю информацию себе на ус не намотает? Тем более я и так за эти годы свою преданность доказала. И кровью, и делами. Какие могут быть подозрения?!

Тон у шефа стал ледяным, и от всей его фигуры повеяло замогильным холодом:

– Зачем заинтересовалась делом Елены?

– Так объект с самого утра сам не свой метался, пару раз что-то такое про сестру буркнул: мол, вполне возможно, что она жива. Ну как мне было не поинтересоваться у Казика Теодоровича всеми деталями? Да будь он на месте, я бы и сама у него спросила, не сомневайтесь.

– Не сомневаться? А вот нам показалось, что ты нас все-таки предала, в перебежчики подалась. Придется тебя проверять.

Александра мысленно истерически выкрикнула: «Если кажется – креститься надо!», но вслух старалась тянуть до последнего:

– Да не вопрос, шеф! Надо, значит, надо! Мало ли меня и раньше проверяли? И сейчас докажу!

– Ты так уверена? А то нам показалось, что у тебя с объектом слишком уж большой пожар любовный разгорелся. Заигралась ты, девонька!

– Да вы что, издеваетесь?! У меня кобели в сто раз получше этого были, и всегда их вокруг пальца обводила, как хотела! Только сюсюканья мне с разными козлами не хватало! Павлович, да вы за кого меня держите?

– Чего ты так кричишь, надрываешься? – Шеф попытался ласково улыбнуться, но под маской отчетливо просматривался звериный оскал хищника, готовящегося сожрать жертву. – Все-таки я склонен тебе верить. Но вот вопрос: как ты поведешь себя в самом скором времени? Подставишь ли ты объект прямо под наши цепи и пыточные устройства?

– Запросто! – Каких только усилий стоило Александре, чтобы не завыть при этом вопросе раненой волчицей, а ответить с бравадой оголтелого циника. – Подставлю со всеми потрохами. Вплоть до самого последнего шага, хоть упаду при этом, как обычно, в обморок. – Осознав, что в ванной комнате повисла напряженная тишина, девушка добавила в том же духе: – Вот и будет для меня самая настоящая проверка: могу ему что угодно отрезать. Испытайте!

– Хочет жить, потому и врет… – устрашающе прогудел Борюсик со своего насеста. – Так эта сучка опять и выкрутится.

– Ха! А то я тебя не знаю, Каралюх! – прожгла его взглядом Александра. – Спишь и видишь, как бы не только мне, но и самому шефу подгадить! Иначе бы ты и пальцем махнуть в мою сторону не осмелился.

Словно не слыша последней перепалки между агентами, Павел Павлович шумно выдохнул и приказал:

– Все в мой кабинет! А ты тут, девочка, посиди, нас подожди, подумай хорошенько. Когда я вернусь, будь готова к любому, вплоть до того, что тебе и в самом деле придется кое-что отрезать у своего последнего хахаля.

Все поспешно вышли, раздался стук закрывающейся двери и удаляющий топот ног по коридору. Оставшись одна, Александра почувствовала, что от страха и жуткого предчувствия сейчас потеряет сознание, и, в качестве контрмеры, стала бешено дергаться в путах, проверяя их прочность. Даже если за ней и наблюдают, ничего: подобное действие присуще любому связанному, даже если он уверен, что вскоре будет на свободе. Но в конторе привязывали на совесть, да и стул был привинчен к полу намертво. Тогда девушка сосредоточила всю свою энергию на размышлениях:

«Что они задумали? Ведь о наших совместных с Дмитрием чувствах они догадались, и теперь со стопроцентной гарантией захотят использовать меня для шантажа. Как бы я тут ни выкручивалась и ни бравировала, такого монстра, как Пылыч, не проведешь. Они меня уж несколько дней как отстранили от основных дел, а теперь я и на подсмотре файлов сгорела. Дальше следует учитывать невероятную важность всего дела и невиданные средства, которые в него вбухали. Ради достижения положительного результата те самые таинственные «двое» из высшего руководства могут пожертвовать всей конторой без малейшего сожаления. Я ведь в самом начале предвидела «большую зачистку». Из чего можно сделать один очень печальный для меня вывод: живой я отсюда не уйду ни при каких обстоятельствах…»

Теперь уж слезы полились совсем не от раздражения глаз газом. Связанная девушка прощалась не только с собственной жизнью, но и со своей яркой, но такой короткой любовью. Представив себе лицо любимого до самой последней детали, она вздрогнула. Но теперь уже от страха не за себя, а за Дмитрия: «И его не отпустят живым ни в коем случае! Та же самая «зачистка» в финале коснется и Торговца. Только у него будет два варианта развития событий: или он всю оставшуюся жизнь проведет на пыточных растяжках, принуждаемый к сотрудничеству, или его после неудавшегося шантажа с использованием Елены тоже пустят в расход. В подобных вопросах всемирного значения контора и ее руководители придерживались только одного кредо: «Если не нам, то и никому другому!» А что у них получится с шантажом? Да ничего не получится! Дмитрий не такой дурак, чтобы дать себя заманить в какую-то лабораторию и превратиться в безвольного кролика для экспериментов. Ведь именно такой вариант событий больше всего устроит желающих вырваться единолично в иные миры. Очень недоверчиво относящийся ко всему Торговец обязательно вначале удостоверится в реальности существования сестры, и только тогда может попасться в ловушку. Но если судить всего лишь по двум словам в заглавии секретной папки: «Разработка Королюхова», то самой наживки для шантажа в руках врагов нет. Они элементарно блефуют. И их блеф Светозаров однозначно раскроет. А что дальше?»

На какое-то время Александра прервала свои размышления, тоскливо вслушиваясь в возобновившийся оживленный топот ног в коридоре. Но через минуту все опять стихло. Судьба давала еще некоторое время для обдумывания:

«Дальше вырисовывается только одно: контора попытается использовать меня…»

Теперь уже леденящий ужас пронзил все естество девушки. С судорожным всхлипом она представила, как тело любимого извивается от боли на пыточном столе, и протяжно застонала вслух. Но сразу вспомнила, что за ней наверняка следят, и судорожно задергалась в плотных путах. Теперь она твердо решила умереть сама, но не допустить пожизненных издевательств над любимым человеком. Тем более, что и ее личная вина в происшедшем была огромна. Если бы она настояла на своих признаниях, Светозаров обязательно бы что-то придумал и нашел противодействие и самой конторе, и работающим совместно с ней шантажистам. А теперь из-за ее глупости и нерешительности ему грозит жуткая смерть.

Голова пленницы бессильно свесилась на грудь, но мысли стали четкими, холодными и безжалостными к самой себе. Такого финала она не допустит, свою последнюю роль сыграет как положено. Оставалось только продумать возможные варианты действий, вопросов и ответов. Ну и дожидаться своих палачей.

И палачи не замедлили явиться. Все в том же составе, стараясь сохранить на лицах каменное выражение, они вошли в переоборудованную из ванной пыточную камеру и расположились на прежних местах. Разве что теперь в горящих ненавистью глазах Каралюха читалось еще и предвкушающее злорадство.