Сердце морского короля - Дана Арнаутова

Поглядывая на юную каи-на краешком глаза, Джиад повторяла за ней все движения. Она подала Алестару руку и заняла место слева от него, немного успокоившись от пожатия крепких пальцев. Поклонилась жрецу в яркой тунике Троих, взирающему на них с умилением и торжественной радостью на плутоватой физиономии. Кажется, у Тиарана появился достойный преемник. Но, возможно, судьба предшественника этого амо-на чему-то научит?

В голову лезли какие-то глупости, Джиад снова попыталась сосредоточиться. Искоса взглянула на серьезное бледное лицо Алестара, словно высеченное из мрамора. Неизвестно, было ли это частью ритуала, но роскошная солнечно-рыжая грива его была распущена и огненной волной ниспадала на спину до пояса, оттеняя синюю тунику. Только на висках Алестар заплел волосы в пару тонких косичек, чтобы не мешали. Украшений на нем не было, кроме золотого браслета с рубинами на правой руке, парного к браслету Джиад. И еще Сердце Моря, теперь уже истинное, горело на его груди празднично алым сиянием.

Слева от Джиад замер Эргиан, тоже держа Леавару за руку. Его туника излюбленного светло-серого цвета была расшита жемчугом, как и при первой их встрече на Арене, волосы распущены. Но что-то в кариандском принце изменилось.

Улучив момент, когда жрец повернулся к алтарю, Джиад не удержалась и рассмотрела Эргиана, как раз поглядевшего в ее сторону. Тонкое лицо принца, казавшееся ей прежде некрасивым и бесцветным, словно налилось изнутри серебряным светом, ресницы и брови стали немного темнее, губы — неуловимо ярче и четко очерченными.

Это был все тот же Эргиан, и все-таки иной, словно неведомый художник прорисовал его черты тонкой деликатной кистью, невесомо их подчеркнув, и вдруг оказалось, что кариандец изумительно хорош собой. Что лицо у него не только умное, но и чеканно изысканное, как старая серебряная гравюра великого мастера. Леавара? Она же его накрасила! И вышло это не смешно или противно, как обычно смотрится краска на земных мужчинах, а так, словно кто-то стер паутину и пыль, за которыми Эргиан прятался, и показал остальным то, что избранная кариандца сама давно разглядела в нем глазами своей любви.

«Пожалуй, хорошо, что Алестар, вопреки обыкновению молодых иреназе, терпеть не может ни драгоценностей, ни красок для лица, — подумала Джиад, переводя взгляд на него. — Ему, такому яркому, ничего этого не нужно. Но я обязательно попрошу Леавару нарисовать его портрет. Потому что ничего более красивого даже представить не могу».

Жрец повернулся к ним, и Джиад замерла, погрузившись в происходящее и наконец поверив, что все это происходит с ней. Звучали древние слова обращения к Матери Море, и Джиад знала, что никогда не забудет величественный и прекрасный лик обеих богинь. У иреназе брак лишь подтверждает запечатление, но для них с Алиэром он станет окончательным шагом друг к другу.

— Алестар, дитя Кариалла и Немеллы, берешь ли ту, чья рука в твоей руке, в супруги перед ликом богов и морского народа? Клянешься ли беречь и хранить ее во время штиля и во время шторма? Станет ли она жемчугом твоего сердца, избранной и запечатленной… — Жрец сбился, но невозмутимо закончил: — Ибо то, что связала Мать Море, смертным не разорвать во веки веков.

— Клянусь! — торопливо ответил Алестар и сильнее сжал ладонь Джиад, словно боялся ее потерять.

— Джиад, дитя… Арубы! — ловко вывернулся жрец. — Берешь ли ты того, чья рука…

— Клянусь! — уронила Джиад, выслушав все до конца.

И почувствовала, как пальцы Алестара тянут браслет с ее предплечья.

Когда привычная тяжесть исчезла, она вдруг почувствовала себя хуже, чем голой! Одинокой… Протянула другую руку, стараясь, чтоб это не вышло слишком торопливо, и Алестар поспешно надел ей браслет снова. Обручальная драгоценность села плотно и мягко, словно была там всегда, и Алестар протянул ей свою руку.

Дождавшись, пока они обменяются браслетами, жрец взял с алтаря длинную широкую ленту, расшитую золотом, и плотно, но не туго обвязал их свободные запястья, для чего Алестару пришлось повернуться к Джиад лицом.

— То, что сочетала Мать Море, не разлучить смертным! — провозгласил жрец, и огромный зал, полный иреназе, закричал в едином ликующем порыве.

А рыжий потянулся к ней, обняв за плечи, и Джиад запоздало поняла, почему избранных связывают именно лицом один к другому. Так удобнее целоваться!

Жрец уже читал священные клятвы для Эргиана и Леавары, те отвечали, а Джиад закрыла глаза, чувствуя, что прохладными губами, упругими, нежными и настойчивыми, ее целует само море. Это море смотрело на нее из глубокой синевы глаз Алестара, струилось в его волосах поймавшей закатный луч волной, серебрилось блеском его чешуи. Море ласкало ее и держало крепко, обещая никогда не отпустить. И Джиад раскрыла ему губы, как раньше раскрыла сердце, уже не замечая, как вокруг снова ликуют свидетели двойной свадьбы.

— Моя… — прошептал Алестар, отрываясь от ее губ и глядя пьяными глазами. — Избранная. Любимая. Сердце мое.

— Твоя, — тихо отозвалась Джиад, зная, что он услышит. — Как и ты мой.

Потом чьи-то ловкие руки опустили ей на голову ажурный золотой обруч, на котором вместо зубцов были волны, и такая же корона впервые на ее памяти украсила голову Алестара. И со всех сторон хлынули желающие поздравить.

И их с Алестаром, и Эргиана с Леаварой обнимали, словно в этот день стерлись все различия между королевской кровью и простыми подданными. Герувейн и Даголар с Эруви, сияющий Ираталь, советники и придворные, простые слуги… Церемонно поклонившийся суаланский посол и с искренним почтением благодарящие Алестара кариандцы… Дару, которому Джиад успела только руку пожать и пообещать, что обязательно поговорит с ним потом. Бывшие наложницы, жрецы, базарный торговец, который когда-то пожелал им с Алестаром многочисленного потомства… Словно все море поздравляло своего возлюбленного короля и его избранную.

Джиад искала глазами Санлию с Каррасом и, наконец, нашла их. Улыбаясь, позвала взглядом, и наемник подплыл вместе с суаланкой, которая теперь выглядела совсем как человек. Леавара уже избавилась от своей повязки, где-то в той стороне восторженно благодарила ее Маритэль, и Джиад решительно стянула ленту, освобождая их с Алестаром запястья, и протянула ее Санлии.

— Я желаю счастья, — сказала она. — От всего сердца! Запечатление не так уж важно, мы обе знаем это теперь. Оно не приносит любовь туда, где ее нет. Поэтому я желаю любви, а остальное она приведет с собой.

— Благодарю!

Прекрасное лицо Санлии озарилось изнутри, и она бережно повязала ленту на свою руку.

— Мы с Лилайном решили уплыть завтра утром, — сказала она. — Сейчас будет свадебный пир, а потом у вас найдутся… более важные дела. Так что примите наши поздравления сейчас, и пусть прощанье будет недолгим и полным ожидания новой встречи.

Она протянула Джиад длинную жемчужную нить и добавила:

— Пусть ваши годы будут светлыми, как этот жемчуг, и такими же многочисленными.

Лилайн, коротко поклонился Алестару, спокойно держащемуся рядом, и обнял Джиад, а потом, отпустив, усмехнулся: