Маг крестоносец - Кристофер Сташеф

Хватит! Больше ты не сгубишь

Колдовством людей!

Ты теперь хоть лезь из кожи,

Хоть кури кальян —

Но тебе уж не поможет

Демон Ариман!

А когда я дочитаю

Гневные стихи,

Ты получишь по заслугам

За свои грехи!

И чтоб впредь хорошим людям

Ты грозить не стал,

Я тебя сейчас упрячу

В розовый кристалл!

Станешь маленьким, как блошка!

Принимай подарок, брошка!

Как только Мэт запел, Арьясп тоже принялся тараторить стишки, но Марудин перекричал его — начал громоподобным голосом читать стихи по-арабски. Арьясп в отчаянии завел новое заклинание, но через пару секунд, дико вопя, сорвался с места и понесся по воздуху по направлению к висевшей на стене брошке, попутно разительно уменьшаясь в размерах. Крик колдуна постепенно перешел в визг, а потом — в пронзительный жалобный писк. Наконец, уменьшившись до размера мошки, Арьясп исчез внутри кристалла розового кварца, вставленного в оправу броши.

Мэт дрожащей рукой отер пот со лба.

— Благодарю за помощь, Марудин, — выдохнул он.

— Это мы с радостью, — мстительно ухмыльнулся джинн. Глянув на него, Мэт зябко поежился и отвел глаза.

— Как думаешь, сможем ли мы разыскать ювелира, который сможет высечь на этом камне печать Соломона?

— Пара пустяков, — небрежно махнул рукой Марудин. — А если и не найдем, не сомневайся — я сам могу это сделать.

— Вот как? — удивился Мэт. — Ты что же, знаешь, как выглядит Соломонова печать?

Марудин невесело улыбнулся:

— Послушай, маг, уж если кто знает, как она выглядит, так это я!

Мэт смутился. На самом деле вопрос он, конечно же, задал дурацкий.

* * *

Встреча с Алисандой получилась краткой и трогательной. Трогательность большей частью проистекала из того, что детей пришлось с большим трудом отрывать от любимой мамочки, а краткость обуславливалась тем, что Алисанде нужно было срочно возвращаться к калифу, дабы они совместными усилиями обрушились на варварское войско. Меровенсские рыцари рвались в бой, но к тому времени, когда они добрались до Иерусалима, Тафа ибн Дауд и калиф Сулейман успели отогнать варваров к Багдаду, а когда меровенсское войско доскакало до Багдада, оказалось, что бравые союзники гонят варваров дальше и находятся на середине пути до Мараканды. Отступающие варвары были уже совсем недалеко от стен города, когда их настигло войско калифа.

Завязался тяжелый бой. Мэт, Марудин и Лакшми трудились не покладая рук и оказывали войску помощь в самые тяжелые моменты. Варварские колдуны тщились оказывать сопротивление, но заклинания их действовали слабовато — видимо, главным источником их могущества служил Арьясп, а может быть, он был проводником, через который передавалась мощь Князя Лжи, если он в самом деле существовал.

Линия сражения мало-помалу превратилась в дугу, когда Алисанда и Тафа ударили по варварам с флангов и начали теснить их. Дуга становилась все короче и короче, но затем врагам удалось пойти в контрнаступление, и тогда дуга начала распрямляться. Примерно с полчаса поле боя выглядело так, словно варварам и впрямь улыбнулась удача.

А потом с тыла по врагам ударило войско под предводительством пресвитера Иоанна.

Мэт радостно воскликнул:

— Он уже успел разделаться с подкреплением, которое надвигалось с востока!

— Он дал им бой на перевале в горах Тянь-Шаня, — сообщила Лакшми, которая, оправившись и оставив близняшек на попечение Балкис, успела слетать на восток, чтобы посмотреть, не нужна ли там ее помощь. Джинна пожала плечами. — Бой был короткий и кровопролитный, но большинству варваров хватило ума сдаться.

— За месяц пресвитер Иоанн со своим войском преодолел почти половину Азии! — восхищенно покачал головой Мэт.

В это время на поле боя дугообразная линия обороны варваров дрогнула и прервалась. Враги сдались на милость победителя.

— Их сила покоилась только на колдовстве, — ошеломленно изрек принц Марудин.

— Не совсем, — возразил Мэт, вспомнив о завоеваниях Чингисхана в своем родном мире. — Если бы наши войска не объединились, гур-хан разделался бы с каждым из них поодиночке.

Марудин кивнул:

— Но когда все армии мусульман и христиан объединились, враги не смогли устоять против них.

Мэт согласно кивнул:

— Монголы — превосходные конники, но арабы не уступают им в этом искусстве. Конечно, несколько легких кавалеристов, напав на одного европейского рыцаря, способны изрубить его на куски, но намного труднее устоять против пяти десятков рыцарей, действующих сообща и наступающих единым строем. Кроме того, Арьясп совершил классическую тактическую ошибку, ведя войну сразу на двух фронтах. Кстати говоря, в связи с этим нам бы следовало посоветовать пресвитеру Иоанну вернуться и добить гарнизоны варваров, оставленные у Великой Китайской стены.

Монархи-победители встретились. Осторожность и опасения, сопутствовавшие началу переговоров, сменились нерушимым единством, когда дело дошло до суда над колдунами, исполнявшими приказы Арьяспа на полях сражения, и над жрецами Аримана. Победители единодушно решили, что оставят открытыми только те храмы, посвященные этому божеству, настоятели которых не были повинны в откровенной измене своим правителям, а поскольку все они поголовно оказались изменниками, выбор у жрецов оказался невелик: либо покаяться и отправиться на принудительные работы на ниве сельского хозяйства под бдительным надзором стражников, либо принять смерть. Большинство из них предпочло тяжелый сельский труд.

Иначе пришлось судить шаманов и колдунов. Колдуны, страшась казни и последующей скорой встречи лицом к лицу с Князем Лжи, решили покаяться, перейти в истинную веру и отречься от былых прегрешений. Шаманы с готовностью признались в том, что жестоко ошибались, поверив в лживые посулы Арьяспа. Убедившись в искренности их веры в исконных божков, пресвитер Иоанн позволил им вернуться к родным племенам, потребовав только, чтобы шаманы оставили ему талисманы, коими их наделил Арьясп. Тафа ибн Дауд, калиф Сулейман и Алисанда с радостью уступили Иоанну право судить шаманов, поскольку они о них мало что знали.

После того как трибунал завершился, Мэт и Балкис отозвали пресвитера Иоанна в сторону и подали ему небольшую, обтянутую кожей шкатулку.

— Что это такое? — нахмурившись, поинтересовался он.

— Серебряная шкатулка, обтянутая кожей, — объяснил Мэт. — В шкатулке — брошь с крупным кристаллом розового кварца. На кристалле выгравирована печать царя Соломона, а внутри него заточен Арьясп.

Губы пресвитера Иоанна медленно расплылись в улыбке.

— Печать Соломона? Стало быть, он не может выбраться наружу.