Дочь кучера. Мезальянс - Евгения Мэйз

– Как оно там? – поинтересовалась теть Оля, убирая лекарства в выделенный для них ящик. – Похож мир на наш или водятся драконы?

Лира пожала плечами, продолжая чертить карандашом в блокноте. Настроение разговаривать не было.

– Ну-же! Лирок!

Теплая рука женщины дотронулась лба, тут же взлохматив челку.

– Сырок, – передразнила ее Лира и подняла глаза.

Теть Оля стояла рядом и на ее ответ улыбнулась.

– Не хандришь, но хмуришься.

Она второй месяц дома и все хуже некуда. Лира еле ходит. Вновь начались изматывающие посещения врачей, анализы и посещения специалистов.  Первая причина «перенервничала, вот и прихватило» не прокатила. Ее начали таскать по больницам, но у нее хватило «безмозглости», как сказал папа отказаться от этого всего. Оставила массажи в исполнение тетки.

– Драконов не видела, ­наконец произнесла Лира, заканчивая добавлять тени в рисунок.

Все было понятно и без обследований. Мир принял Лиру обратно и стал потихоньку возвращать то, что отобрал, скрючивая и сплющивая ее. То, что она окажется прикованной к постели было вопросом времени. Лира пришла к выводу, что лучше потратит отведенные ей часы на что-то на самом деле стоящее. Например? Да, хотя бы попытается найти знакомых ей попаданцев. Аватара Валерия Павловича. Берга. Безумного Рея. Ей нужно было узнать, что стало с ними, а еще хотелось посмотреть на человека, который был в мире Эверта. Она очень надеялась на то, что все и в самом деле случилось с ней, а не было результатом галлюцинирующего сознания.

– А что же там было?

Ольга присела на краешек ее кровати, но Лира подвинулась, предлагая ей перебраться поглубже.

– Там была магия.

В доказательство своих слов она показала рисунок. На листе бумаги был изображен сидящий на столе Эверт с парящим рядом с ним пером. Набросок не был наполнен красками, но был пропитан магией.

– И волшебные палочки?

Лира кивнула, вспомнив, как размахивала зачарованной соломинкой. Странно она, наверное, смотрелась в глазах тюремщиков. Первые минуты – определенно.

– Они тоже есть. Отныне, но они там колдуют без них.

Она рассказала о тьме, о борьбе против нее и о других попаданцах. Вообще, Ольга Витальевна оказалась замечательным, очень благодарным слушателем. Лира чувствовала себя сказочником, собравшим вокруг себя толпу восторженных детей – тетя Оля охала и ахала, умилялась и блестела глазами, слушая ее, в сущности, ничем непримечательный рассказ.

– Вот я и могла людей в животных превращать.

– Так женщины вроде не колдуют, – тетя Оля презрительно фыркнула. –Ты вообще представляешь сколько магов они потеряли?

Эта особенность мира сильно опечалила, если не сказать, что обидела тетю Олю. Эйнхайм сильно сдал в ее глазах, а что думала Лира? Лира находила его странным. Теперь он казался ей таковым. В нем как будто бы чего-то не хватало или наоборот было лишним. Вдали от Эверта и повседневных забот, по вечерам, в темноте своей спальни Лира думала о том, что Эйнхайм и весь мир в целом очень похож на лоскутное одеяло. В нем было много каких-то противоречащих друг другу вещей и первое, что бросалась в глаза его «лоскутности». Его словно соткали из разных частей и эпох. Все объяснялось консервативностью мира и не желанием менять что-либо. Но только как быть с именами? Джонатан, Эверт, Карл, Моника, Лайнелл… Куда делись Греция, Франция, Англия и Германия, в которой они появились? Она, конечно, не была в других странах. Может нашлось бы в том мире старомодной Скандинавии или Италии, но Лира отчего-то сомневалась в этом и очень жалела, что так и не нашла времени почитать ту скучную книжонку об истории Эйнхайма. Это было непохоже на нее, но были задачи поинтереснее и книги, кстати тоже.

– Красивый мужик, – протянула Ольга, забрав у нее блокнот. – Кто это?

Она пролистнула несколько страниц, просмотрев изображения Генриха, Карла, Джонатана и Лайнелла.

– Граф, маг и редкостный придурок, – проговорила Лира и все же не смогла не улыбнуться. – Эверт – это он шагнул во тьму, а потом вернулся из нее.

Лира упустила из своего рассказа некоторые детали и не стала говорить о фиктивном браке и прочих когда-то расстроивших ее вещах. Про мерзости говорить не хотелось, обсуждать Эверта тем более, а брак… Они ведь так и не поженились, и она только сейчас подумала о том, что в принципе она могла бы обратиться с теми бумагами в суд с одной лишь претензией – брак не был консумирован. Но хорошая, мысля, как говорится приходит опосля. Теперь это было неважно и придурком Эверт оставался только лишь потому, что несмотря на их разговор все равно взял и поступил по-своему. Царапину можно было обработать и забыть… Короче, придурок! Красивый, умный и, кажется, любимый.

– Не удивительно, что Вадим оказался не у дел, – проговорила тетка и отвела скетчбук в сторону.

На листе, но на этот раз в красках красовался Карл в самые лучшие свои дни – подкрученные усы вздернуты, взгляд пылает гневом, губы сжаты в непримиримом жесте, а на груди наград, как Оружейной палате Кремля.

– Хорош, голубчик! Ой, как хорош.

Лира усмехнулась, гадая, как бы отнеслось его сиятельство к такому комплименту. Его усы поднялись еще выше? Они бы прибавили в объеме? Может быть он бы потребовал прекратить вещать это непотребство?

– Характер у него.

– Так и должно быть. Мужик без характера – мямля.

Тетя Оля погладила рисунок, а потом вернула на место изображение колдующего Эверта.

– А если характер истеричный?

– Значит, он не мужик.

Лира рассмеялась вместе с Ольгой. Вот бы она могла рассказать все родителям! Но это невозможно. Подобный разговор выйдет для Лиры боком. Одно неверное решение – отказ от обследований у нее уже есть. Не стоит гневить Бога и предоставлять им полный карт-бланш.

– Вадик в пролете, потому что он тот еще козел, – проговорила Лира, когда та отдала ей рисунки. – Я была не нужна ему пока была больна, а стоило встать на ноги и потерять память, как вот наш пострел!

Лира вновь оказалась свободной, сердясь на Эверта за его заботу. Он ведь сделал что-то. Не просто так она перенеслась сюда. Дело было не в лошади и не в треснувшем кристалле, а совокупности обстоятельств.

У нее было время подумать и об этом.

Она много раз ездила верхом и провела достаточное количество часов в конюшне. Лира была рядом с Эвертом, когда он колдовал и когда его кристалл «чадил», выпускал этот голубоватый дымок, но все же оставалась на месте. Она перенеслась именно в то мгновение, когда поранилась и ни в какое другое.

– Все совершают ошибки, Лира, – проговорила тетя со вздохом.