Наемники фортуны - Алексей Бобл

Подталкиваемая шестами плавучая платформа приближалась к стене серого марева. Вдалеке шипело и булькало, похоже, там выходил на поверхность какой–то газ.

— Слышишь? — спросил Туран, стоявший за пулеметом.

Альбинос кивнул, не оборачиваясь. Он сидел в сендере, готовый в любой момент завести двигатель и рвануть с платформы в случае опасности. Остальные, вооружившись шестами, вели паром в топь. Зачем так Разин распорядился, оставив его и Турана в машине, Альб не понял, но спорить не стал. Хотя, с Тураном как раз все понятно — огнем прикроет, если нападет кто, но куда здесь на сендере ехать? Кругом же вода, под ней трясина…

Справа, нагнувшись над ограждением, пыхтел Белорус, слева — Илай. Разин стоял на корме, рядом с ним Чиж. У паренька лучше всех получалось орудовать шестом. Еще бы, он местный, для него это привычное дело.

Шесты мягко входили в бурую вязкую массу, толкая платформу вперед. В самом начале путешествия Белорус умудрился аж две штуки упустить, не смог из трясины выдернуть, теперь они торчали у брошенного поселка. Илай с Разиным тоже оставили по шесту за бортом, пока Чиж не собрал всех на корме и не показал, как надо правильно стоять и работать руками. Сперва плохо получалось, орудовали вразнобой, но вскоре приноровились — в четыре шеста вести паром оказалось нетрудно.

Когда вошли в марево, голый по пояс Белорус выпрямился, потер поясницу и сказал:

— Мы хоть правильно плывем? Не заблудились?

— Греби, — велел Разин. — Да помалкивай.

— Не, ну как это… — Белорус подработал шестом, чтобы платформу не развернуло. — Эй, пацан, как ты ваще дорогу разбираешь, ни мутанта же не видать? Тишь, можно сказать, да гладь…

Звуки здесь далеко не разносились, вязли в мареве.

— Тихо, тихо! — Чиж вытянул шест, обернулся и махнул вправо. — Болотные тама живут. Они так близко к берегу не забираются, но ежели услышат…

Паренек замолчал, все замерли, затаив дыхание, вглядываясь в туман.

— Показалось, — сказал подросток. — Гребите.

Иногда на пути попадались заросли бледной осоки, платформу они почти не задерживали. Вскоре воздух уплотнился, дышать стало труднее. Солнце превратилось в небольшое светлое пятно, но жарило по–прежнему нещадно. Хлюпала болотная жижа под понтонами, шуршала бесцветная осока, с чавканьем погружались шесты… Порой болото оживало, за паромом или по сторонам вспухала грязь, исходила пузырями. Потом вздутия, проступившие на бурой поверхности, уплывали куда–то в стороны, и звуки стихали.

— Вправо! — нарушил молчание Чиж. — Толкайте, чтоб вправо плыть.

Платформу развернули, слева показалось древнее высотное здание. Когда прошли мимо, впереди замаячила прямоугольная тень — еще одна высотка, потом другая… Болото растеклось там, где раньше стоял древний город, и чем дальше, тем чаще встречались развалины, торчащие из бурой жижи среди зарослей осоки.

Альбинос напряженно смотрел вперед, но бетонную площадку первым все–таки заметил Чиж. Скомандовал, чтобы выбрали шесты из воды, и прошел к сендеру. Альб потер щеки, тряхнул головой и огляделся. Белорус стоял с закрытыми глазами, подставив лицо солнцу, его плечи и торс лоснились от пота. Илай прислонился к ограждению и, морщась, потирал грудь.

— Как рана? — спросил Туран.

— Тяжело, — признался мутант, опускаясь на палубу.

— Белорус, смени повязки у старика, — велел Разин и повернулся к обитателю болот. — Это и есть остров?

Чиж поскреб пальцами худую шею, помотал головой.

— А что тогда?

Белорус на всякий случай натянул рубаху, которая лежала на заднем сиденье, сунул обрез за пояс и пошел к Илаю, захватив бинт и склянку с лечебным воском.