Москва - Андрей Круз

С катерами вообще морока была — для погрузки пришлось извлекать их из воды, обновив старый и корявый слип, чтобы не сгубить технику, затем устанавливать на каждой платформе настоящий стапель, куда катер и затягивать, да и как сами платформы добывали — это отдельная история. Платформы, кстати, нашлись, но дольше довелось для них тягачи искать — КамАЗов-седельников на базаре не было. Три дня убили только на это, и то хорошо, что за дело всезнающий Борик взялся, а без него вообще пролетели бы.

Прицепы были длинномерные, рассчитанные аж на тринадцатиметровый груз, но без откидной аппарели, под погрузку краном. Кто-то сказал, что они вообще для вертолётов предназначены, вроде как в ремонт и утилизацию возить. Развернуться с ними под погрузку тоже оказалось той ещё проблемой. Первый катер грузили очень долго, в результате чуть не пробили днище, но справились всё же. Со вторым уже чуть проще получилось, опыта набрались.

Собирали ещё и два КамАЗа всякого нужного барахла. В передовом отряде для освоения новых земель отбывало аж пятьдесят человек — двадцать бойцов Валеры и три десятка работяг всяких нужных специальностей, не из проигравшихся неудачников, а «белая кость», профессионалы, поселившиеся в дачном посёлке. Некоторые из них, кстати, собрались ехать с женами или появившимися подругами — тут многие уже ими обзавелись, но Валера воспротивился, успеют ещё перевезти, сообщение между базами будет постоянное. А пока даже деревня от зомби не очищена, нечего туда семейных тащить.

Сам он вынужден был задержаться на базаре — «гости» бы не поняли, куда он поехал, если таинственный Сергей Крамцов должен был связаться именно с ним. Поэтому, скрепя сердце, остался, хотя оставаться никакого желания не было. Да и самому хотелось поучаствовать в обустройстве нового места. В результате эдакого внутреннего конфликта он злился на приезжих ещё больше, и, как и подобает долгой и сильной злости, — она переросла в настоящую ненависть. И тогда он зашёл в свой личный склад, вышел оттуда со здоровенной полосатой сумкой-вьетнамкой, вызвал Матроскина и сказал резво прибежавшему бойцу:

— Ты пацанов на крутых «уазиках» помнишь? Которых в Медном видели?

— Канешна! — радостно откликнулся боец.

— Откуда они, помнишь? — задал он следующий вопрос.

— Опять канешна!

— Где «Пламя» находится — знаешь?

— Ну… — чуть задумался тот, но Валера его прервал:

— На карте отмечу. Запоминай: парня, что мы тёрли, зовут Сергей Крамцов. Езжай в «Пламя», как хочешь его, так и вызывай. Думаю, там КПП есть и все такие дела. Понял?

— Ну!

— Мля… месяца не прошло, как ты в дезертиры подался, а Устав уже забыл, — выругался Валера, после чего передразнил собеседника: — «Ну-у-у-у»… сандалии, мля, гну. Вызовешь его, короче, понял?

— Понял.

— Мог бы и «так точно» сказать, — вздохнул теперь Зять. — Боевую задачу ставлю всё же. В общем, вызовешь — отдай эту сумку. Понял? И на словах скажи, что обещанное отдаю авансом, а что с них причитается — за тем мы сами потом заедем как-нибудь. Пусть только сделают, как обещали. Понял?

— Так. Точно, — медленно и с расстановкой произнёс Матроскин.

— И ещё… — не обратил внимания на ёрничанье Валера. — Возьмёшь УАЗ и с собой одного пацана, понял? Одного, кому больше всех веришь. И о том, куда я тебя послал, ты даже Господу на Страшном суде не расскажешь. Как понял?

— Всё я понял, — ответил тот серьёзно. — Сделаю как надо.