Капитул Дюны - Фрэнк Герберт

Но тут Раввин удивил Ребекку.

— Ты думаешь, что я ревнив, Ребекка?

В ответ она отрицательно покачала головой.

— Ты обнаруживаешь таланты, которыми с успехом пользуются другие. Например, твое предположение о причинах поломки машины: ты узнала их с помощью Другой Памяти?

Ребекка пожала плечами. Это Раввин, придерживающийся старых правил, и не следовало дразнить его в его доме.

— Я должен похвалить тебя? — спросил Раввин. — У тебя есть власть? Ну так управляй нами, ты хочешь этого?

— Никто не может предположить такое, Равви, и меньше всех я. — Теперь была оскорблена она, и не думала это скрывать.

— Прости меня, дочь моя. Это как раз то, что вы называете «щелчком».

— Мне не нужна ваша похвала, Равви. И, конечно, я прощаю вас.

— Могут ли твои «другие» что-нибудь сказать по поводу того, что с нами происходит?

— Бене Гессерит утверждает, что страх похвалы восходит к очень древним временам, когда запрещалось хвалить своих чад, ибо это может навлечь гнев богов.

Раввин склонил голову.

— Иногда они проявляют крупицы мудрости.

Джошуа выглядел вконец растерянным.

— Пойду, постараюсь уснуть, мне необходим отдых.

Он красноречиво посмотрел на машинный отсек, откуда доносился натужный металлический скрежет.

Он направился в темный конец комнаты, споткнувшись по дороге о детскую игрушку.

Раввин стукнул ладонью по скамье рядом с собой.

— Садись, Ребекка.

Она села.

— Я боюсь за тебя, за нас, за все, что мы представляем. — Он обвел взглядом комнату и нежно провел рукой по свитку. — У нас нет даже меноры.

Ребекка вытерла слезы.

— Равви, вы неверно судите о Сестрах. Они хотят только одного — усовершенствовать человечество и управление им.

— Так они говорят.

— Так говорю я. Они считают, что правительства — это искусственная форма. Вы не находите это удивительным?

— Ты возбудила мое любопытство. Эти женщины не ослеплены мечтами о своей важности и исключительности?

— Они считают себя надзирающими собаками.

— Собаками?

— Надзирающими, готовыми преподать урок всякому, кого можно научить. Именно этого они ищут. Никогда не пытайся преподать урок тому, кто не способен его усвоить.

— Вечно эти крупицы мудрости. — Слова Раввина прозвучали печально. — Но сами собой они управляют тоже искусственно?

— Они думают о себе, как о жюри с абсолютной властью, на которую ни один закон не может наложить вето.

Он помахал свитком перед носом Ребекки.

— Я так и думал!

— Речь идет не о человеческих законах, Равви.

— Ты говоришь мне, что эти женщины, которые создают религии по собственному усмотрению, верят в… в силу, которая стоит выше их.

— Их вера не совпадает с нашей, но я не думаю, что они — воплощение зла.

— В чем же заключается их… вера?

— Они называют это «дрейфом к среднему уровню». Они прослеживают это генетически и рассматривают, как врожденный инстинкт. У блистательных родителей, например, могут быть дети, весьма средние по своим способностям.

— Дрейф? И это ты называешь верой?

— Именно поэтому они избегают возвышения. Они советники, они делают королей при случае, но они не хотят быть на первом плане, превращаясь в легкую мишень.

— Этот дрейф… Они что, воображают себя Делателями Дрейфа?

— Они не могут с точностью предполагать, что он существует. Они просто могут наблюдать соответствующие движения.

— Но что они делают с этим дрейфом?

— Они принимают меры предосторожности.

— В присутствии Сатаны, во всяком случае, я думаю именно так!

— Они не противостоят потоку, но стараются его пересечь, пользуясь его силой при своем движении. Сила потока должна толкать их в спину.

— Оо-ии!

— Древние мореплаватели очень хорошо понимали эту премудрость, Равви. У Общины Сестер есть карты, которые предупреждают их о местах, которые надо избегать, и о местах, к которым надо приложить максимум усилий.

Он снова взмахнул свитком.

— Это не карта потока, которую можно поменять!

— Вы неправильно толкуете их действия, Равви. Они прекрасно понимают ошибки, связанные с применением громадных, поражающих воображение машин. — Она посмотрела в сторону машинного отсека. — Они видят нас в потоках, которые не могут питать никакие машины.

— Это малая мудрость. Не знаю, дочь моя. Это вмешательство в политику, но в священных вопросах…

— Усредняющий дрейф, Равви. Масса воздействует на блестящих новаторов, которые выделяются из общей толпы и производят что-то новое. Даже если эта новизна оказывается полезной для нас, дрейф засасывает самого новатора.

— Кто может сказать, что поможет нам, Ребекка?

— Я просто говорю вам, во что они верят. Они рассматривают обложение налогами, как свидетельство дрейфа, отъем свободной энергии, которая могла бы в противном случае сотворить что-то новое. Они говорят, что это легко доступно для подготовленного человека.

— А эти… Досточтимые Матроны?

— Они легко вписываются в схему. Закрытое, построенное на насилии правительство гасит все потенциальные угрозы в зародыше. Выискивает блестящие умы и способности, отсеивает их. Притупляет интеллект.

Из машинного отсека донеслось тихое жужжание. Джошуа оказался рядом с ними, прежде чем Ребекка и Раввин успели встать. Джошуа склонился над экраном, на котором появилось изображение поверхности над Убежищем.

— Они вернулись, — сказал он. — Смотрите! Они копают пепел прямо над нами.

— Они нашли нас? — почти с облегчением спросил Раввин.

Джошуа продолжал внимательно смотреть на экран.

Ребекка встала рядом с ним, внимательно приглядываясь к копателям. Их было десять — мужчины, плененные Досточтимыми Матронами.

— Они копают на всякий случай, — сказала Ребекка, выпрямляясь.

— Ты уверена? — спросил Джошуа и взглянул ей в глаза, ища подтверждения.

Это мог увидеть любой член Ордена Бене Гессерит.

— Смотри сам. — Она показала рукой на экран. — Они уходят. Возвращаются к своему свинству.

— Где им и место, — буркнул Раввин.