Последняя ставка - Тим Пауэрс

– Хм-м-м? О… да, ничего похожего. – Собственный голос показался ему странно невыразительным. Приходилось делать усилие, чтобы говорить нормально, говорить так, будто он не… не убил только что человека. – Это единственный город во всей Неваде, где не разрешаются азартные игры, – упорно продолжил он. – Тут даже крепкие напитки разрешили только в шестьдесят девятом году.

– Вообще не разрешаются?

– Ага. – Он через силу ухмыльнулся и покачал головой. – Не считая, э-э, единственной серии игр в определенную разновидность покера, которая проводится в плавучем доме раз лет, этак, в двадцать.

«И она начнется завтрашней ночью, – добавил он про себя. – И когда серия закончится, наступит Святая суббота, и он присвоит тело, которое пока принадлежит мне, если только я не придумаю, как его остановить».

По радио стенала Дженис Джоплин, но обращалась она не к нему.

– Ха, – сказал Мавранос. – Выходит, мне тут и заняться нечем. Разве что монетку подбрасывать…

Крейн взглянул на Мавраноса, и его подавленность усугубилась. Мавранос определенно похудел и сделался бледнее, чем был, когда они выехали из Лос-Анджелеса, и теперь постоянно носил на шее высоко повязанный платок. А что, если, – подумал Крейн, – Трамбилл и впрямь мог вылечить Арки от рака? Нет, конечно же, безнадежно, это был наглый блеф.

– Сверни там налево, на Лейкшор-роуд, – сказал он.

– Мы не едем на плотину?

– Нет. Ближайшие марины и пляжи находятся на западном берегу. Там можно взять напрокат и акваланг, и лодку. А на дамбе ничего, кроме обзора.

– Вот я и хотел посмотреть.

– Посмотрим потом, ладно? – коротко ответил Крейн. – На неделе. И футболку себе купишь, и все такое.

– Это одно из семи рукотворных чудес света.

– Да ты что? И какие же остальные?

– Не знаю. Наверно, расстройство желудка на ягодной ферме Нотта.

– Футболку мы тебе и здесь купим, на обратном пути.

Их смех был коротким и неестественным. Мавранос прикончил очередную банку пива и открыл следующую. Из динамиков, присобаченных клейкой лентой к ребрам крыши позади передних сидений, завывала несчастная умершая Дженис Джоплин.

В магазине принадлежностей для водного спорта рядом с «Гавернмент-доком» Крейн взял напрокат новый акваланг «С-дайверс», мокрый гидрокостюм со шлемом и ботами и большую сумку для переноски снаряжения. Скоростной катер они арендовали в «Ресорт-сёркл» и к полудню уже мчались по голубому лику озера под пустым голубым небом.

Через несколько минут они, оставив позади воднолыжников, выбрались туда, где ветер поднимал резкие суматошные волны, и Крейн, сбросив газ мотора «Моррис», перевел его на задний ход; лодка резко остановилась. Пока она неслась, подскакивая на волнах и поднимая фонтаны брызг, Мавранос крепко держался за перекладину; теперь же он снял фуражку, хлопнул ею по колену и надел снова.

– Ты решил души из нас вытрясти? – спросил он во внезапно наступившей тишине. – Мне, конечно, предстоит сыграть в ящик, но не хочется, чтобы ты меня туда столкнул.

– Ладно, постараюсь полегче.

Они были одни посреди воды под выгнутым безоблачным небом, но Крейну приходилось фокусировать зрение своего единственного глаза, чтобы видеть что-то, кроме тела толстяка, дергавшегося под ударами пуль, и он зевал с риском для барабанных перепонок и, слава Богу, слышал только свист ветра и тарахтение мотора на холостом ходу.

«Ну, – думал он, – вот я здесь. И что делать дальше – просто прыгать за борт?»

Маленькая красная рыбацкая лодка покачивалась в сотне ярдов, и сидевший в ней человек, похоже, смотрел в их сторону. Крейн решил, что, наверно, своим лихим появлением перепугал всю рыбу вокруг.

Мавранос, с пенящейся в руке очередной банкой пива, пересел в кресло на корме.

– Поездка пошла пиву на пользу, – проворчал он, вытирая пену с усов. – Так, куда податься-то?

– Можешь поссать прямо за борт, старина, – ответил Крейн. – Нет, я понимаю, о чем ты. – Он отбросил со лба растрепанные ветром волосы и обвел взглядом просторы озера. – Честно говоря, точно не знаю. Голова, вероятно, находится где-то здесь, в Боулдер-бейсин. Есть, конечно, и Овертон-арм, и Темпл-бейсин, и Грегг-бейсин за много миль отсюда, за этими горами, но это, несомненно, самая доступная часть.

«Из воды должна подняться рука, держащая меч», – безнадежно подумал он и развернул карту, которую дал ему клерк в конторе проката лодок.

– Давай-ка посмотрим, что у нас есть, – сказал он, водя пальцем вдоль контура Боулдер-бейсин. – Не знаю… Лунная бухта вроде бы звучит подходяще. И остров Мертвеца – еще лучше.

Мавранос наклонился поближе и дыхнул на него пивными парами.

– Бухта Дорожный бегун, – прочитал он. – Мне нравится. Бип-бип…

Крейн оглянулся на сумку со снаряжением: удастся ли ему сегодня хотя бы влезть в воду?

– Поплывем-ка туда, – сказал он после долгой паузы. – Я поведу помедленнее, но ты все-таки держись.

И, держа скорость двадцать миль в час, он повел лодку параллельно берегу на север, в сторону Лунной бухты.

«Освободи сознание, – говорил он себе. – Возможно, Мертвый король готов дать тебе совет, но ему не удается прорваться сквозь завесу статических помех от твоих собственных мыслей».

Он честно пытался, но никак не мог расслабиться. Освободить свое сознание в этих обстоятельствах было так же неосторожно, как оставить незапертую автомашину с работающим мотором на улице в неблагополучном районе.

Всего через несколько минут они обогнули северную оконечность бухты. Крейн сверился с картой и узнал, что следующий заливчик называется Насосной бухтой. Там был пришвартован плавучий дом с ярко-голубым тентом, а на берегу стоял стол, готовилась к пикнику семья и суетилась собака.

Место было явно неподходящим. Солнце немилосердно пекло голову, и он позавидовал Мавраносу, у которого были и фуражка, и пиво.

Он развернул лодку и направился обратно на юг, теперь постепенно удаляясь от берега и держа курс на цепочку островов, которые, словно позвоночник мертвого пса, торчали из воды в южной части плеса.

– Какая рыба тут водится? – прокричал Мавранос сквозь рокот мотора.

– Я слышал, что встречаются крупные сомы, – громко ответил Крейн, щурясь от ветра, – и еще окуни и карпы.

– Карпы, – повторил Мавранос. – Знаешь, это ведь золотые рыбки-переростки; они, как я слышал, не умирают от естественных причин. И переживают зиму полностью замороженными во льду пруда. Молекулы в их клетках наотрез отказываются кристаллизоваться.

Крейн был рад тому, что ветер и шум мотора дали ему веский повод промолчать. Его поиски утопленной головы казались почти рациональным занятием рядом с рассуждениями Арки о математике и науке: антиканцерогенное пиво, фазовый переход в спортивном тотализаторе в «Сизарс пэлас», золотые рыбки, которых нельзя убить…