Троя. Падение царей - Дэвид Геммел

Андромаха с гордостью и страхом наблюдала, как маленький отряд троянских бойцов сдерживает войска Агамемнона. Несмотря на мощь микенской атаки, потери в рядах врага были ужасными. Геликаон, Каллиадес и Банокл, орудуя мечами и щитами, сражались с холодной решимостью. Нападавшие быстро падали под их клинками, и на какой-то миг Андромаха поддалась надежде. Потом посмотрела на двери, увидела там ряды врагов, вооруженных до зубов, готовых заменить своих павших товарищей, — и надежда оставила ее.

Андромаха огляделась по сторонам. Неширокая шеренга троянцев, стоявших поперек мегарона, защищала каменную лестницу и галерею. Если их оттеснят даже на несколько шагов, враг сможет добраться до галереи, забросить наверх лестницы и подойти к защитникам сзади. Микенцы не совершат ошибки, которую допустили в прошлый раз, когда, движимые высокомерием, напали на лестницу, не обратив внимания на галерею. Агамемнон, холодный мыслитель, позаботится об этом.

Лучницам было приказано защищать галерею. С ними находилось несколько горожан, торговцев и фермеров, и немного старых воинов, чьи лучшие годы давно миновали, — на них возложили обязанность отталкивать лестницы и охранять женщин. Грубая сила натиска микенцев вскоре начала брать верх над измученными защитниками, и шеренга по краям была вынуждена отступить.

Андромаха видела, как падают троянцы; их место немедленно занимали товарищи сзади. Однако два крыла медленно отступали. Только центр еще держался.

— Приготовьтесь! — крикнула Андромаха, и женщины подняли луки.

Лестницы передавались из рук в руки над головами микенцев, потом Андромаха услышала, как одна из лестниц ударилась о стену галереи. Полдюжины стрел вонзились в первого воина, который взобрался по этой лестнице.

Внизу одно крыло линии защитников оттесняли все дальше.

— Держать строй! — закричал кто-то.

Группа старых воинов поспешила вниз по каменным ступеням, выкрикивая воинственные кличи, чтобы поддержать гибнущее крыло.

Поднималось все больше и больше лестниц, и вскоре микенские воины взобрались на галерею. Андромаха видела, как на них набросились простолюдины с мечами и дубинками, сражаясь неумело, но отчаянно. Женщины все еще стояли на местах, выпуская стрелы во врага.

Защитники внизу были вынуждены отступить к каменной лестнице, и Андромаха увидела, как несколько троянских воинов побежали вверх по ступеням. Потом она поняла, что они бегут, чтобы защитить галерею.

Каллиадес оставил Геликаона и Банокла сражаться бок о бок на лестнице и ринулся вверх по ступеням к Андромахе. На бегу он прорычал:

— Отступайте, Андромаха, немедленно!

Вооруженный теперь двумя мечами, он врезался в нападающих микенцев.

Андромаха крикнула женщинам, веля отступать в покои царицы. Одна лучница уже погибла, но несколько раненых женщин прохромали мимо, в том числе маленькая Анио; кровь струилась из ее руки. Остальные продолжали сражаться, выпуская в микенцев стрелу за стрелой. Две лучницы упали, и Пенфиселея некоторое время стойко сражалась одна, потом упала с кинжалом в боку.

Андромаха схватила ее пучок стрел, повернулась, чтобы уйти — и увидела, что к ней идут два микенских воина, отрезав ей путь к бегству. Первый ринулся на нее с мечом. Она отбила удар связкой стрел, потом схватила одну стрелу в кулак, шагнула вперед и с криком ударила атакующего в глаз. Микенец упал, вцепившись в древко. Второй воин занес меч для смертельного удара, но упал на колени — сзади его саданули по голове дубиной. Ошеломленный микенец обернулся и вонзил меч в живот ударившего его человека. Андромаха подняла меч первого микенца и рубила им второго по шее, пока тот не затих.

Она перешагнула через трупы, чтобы добраться до своего спасителя, который тяжело привалился к стене; густая кровь пропитала спереди его одежду. Андромаха опустилась рядом с ним на колени.

— Помнишь меня, госпожа? — прошептал он. Кровь потекла у него изо рта.

Мгновение Андромаха не могла его узнать. Потом увидела, что на его правой руке не хватает трех пальцев, и вспомнила пьяного на улице, ветерана Троянской конницы, который назвал ее богиней.

— Ты Пардонес. Спасибо, что спас мне жизнь, Пардонес.

Умирающий что-то сказал, но его голос был слишком слаб, и Андромаха не расслышала. Она нагнулась над ним.

— Пусть это будет у тебя, — пробормотал он.

Потом его сиплое дыхание внезапно прервалось.

Андромаха выпрямилась со слезами на глазах и увидела на полу рядом с рукой погибшего золотую брошь, которую дала ему за храбрость и верность.

Вытерев лицо тыльной стороной руки, она встала, бросила последний взгляд на мегарон, где сражался Геликаон, а потом, послушная приказу Каллиадеса, побежала по каменному коридору обратно в покои царицы.

Первая комната представляла собой бойню. Дюжины тяжело раненных воинов лежали на полу; их притащили сюда их товарищи или простолюдины. Тут было и несколько раненых женщин. Андромаха увидела, что сюда принесли Пенфиселею, все еще живую, но с мертвенно-бледным лицом. Рядом с ней лежала Анио, ее голова покоилась на коленях сестры.

Юный Ксандер переходил от одного человека к другому, подавленный числом раненых, которых продолжали приносить. Он останавливал кровотечение, утешал раненых, держал за руку умирающих. Он поднял глаза на Андромаху, и та увидела, что лицо его посерело.

Каллиадес вошел вслед за ней, весь в крови: кровь текла из раны в верхней части его груди.

— Они взяли галерею, — торопливо сказал он Андромахе. — Мы можем некоторое время удерживать каменный коридор, но ты должна приготовиться покинуть вместе с мальчиками дворец.

— Геликаон? — спросила она, и сердце ее застряло в горле.

Но в этот миг Геликаон и Банокл вошли в комнату, неся тяжело раненного Полидороса. Они положили Орла на пол, и Геликаон повернулся к Андромахе.

— Ты должна немедленно бежать, — сказал он, и Андромаха услышала муку в его голосе.

«Ты должна бежать, — подумала она, ощутив острый укол страха. — Не мы должны».

Андромаха знала, что Геликаон останется и будет сражаться до конца. Она даже не собиралась его переубеждать.

Они поспешили в комнату, где спали мальчики. Андромаха разбудила их, и они стали тереть глаза, недоумевающе глядя на собравшихся вокруг их постели окровавленных воинов.

Геликаон поднес руку Андромахи к губам, и та вздрогнула.

— Ты ранена? — тревожно спросил он.

— Вчера, — призналась она, показывая на свое плечо. — Рана открылась снова. Мне понадобится помощь с мальчиками.

— Ты в любом случае не сможешь одна спуститься по веревке с двумя детьми, — сказал Геликаон. — Я спущу их вниз.

Надежда расцвела в ней и тут же умерла, когда он быстро опустил глаза.

— А после я вернусь, — договорил он.