Прими свою тень - Оксана Демченко

– Шикарная житуха, – оскалилась Лорри. – Слушай, легавый гролл, за что меня так балуют? У вас вроде все одеваются одинаково и живут в конурах. Или норах?

– Глупые людские сплетни, – рассмеялся Йялл. – Впрочем, можешь считать этот дом норой. Уютной, но временной. Я так понимаю, постоянное логово будет рыть Рик.

– Ага, – охотно согласилась Лорри. – Одна беда: надо бы мне директору все сказать. Я, понимаешь ли, не могу иначе. Ё-о-о, я ж в него верила! Душа требует еще раз увидеться. Не въеду, он злодей или просто… ну, не в себе, что ли? Одно пишет, другое думает, третье делает. Отпад.

– Лексика оживает в присутствии негативных эмоций, – усмехнулся Йялл. – Лорри, в стае не учат детей так выражаться. Взрослые между собой много чего рычат и кричат. Но детей мы учим грамотно и вслух формулировать мысли на языке Релата. Обдумай, ладно? Ты слишком бурно кипишь внутри и связываешь невысказанное с речевыми оборотами, нелогичными и малопригодными в нормальном общении. «Ё-о-о» можешь сохранить, тебе идет. Но с отпадами и въездами – поаккуратнее. За той дверью спальня. Переоденься, если хочешь. Я подожду здесь. Как только будешь готова, летим к директору Ялитэ, он еще на Хьёртте. Недельная процедура коррекции дала осложнение… Мы не учли, насколько айри могут быть лишены детства и всего, что с ним связано. У них по-иному проходит становление психики. Тимрэ с директором возился дней пять. Сейчас все более-менее в норме, Ялитэ живет в тихом красивом куполе Семи Радуг, сидит целыми днями на скамеечке и молчит…

Пока волвек говорил, все больше мрачнея от своих же слов и сопряженных с ними мыслей, Лорана выбрала подходящее для разговора платье – длинное, мягкого цвета, без вырезов и ярких деталей. Подходящее, чтобы расстаться с прошлым… Оделась, слушая Йялла и ощущая даже некоторую жалость к Ялитэ, которого, оказывается, наказали гораздо жестче, чем даже намеревались. От слов о неподвижно сидящем директоре стало жутковато: таким его Лорри не могла представить.

– Готова, – коротко бросила она, хлопнув дверью в спальню.

– Пей кордин и вперед, – отозвался Йялл. – Лететь недолго, меньше двух часов… если на пределе скорости. Это не особо комфортно. Потерпишь?

Лорри кивнула и решительно поддела «брата» под локоть. Удивительно странно заново знакомиться с давно знакомыми. Не глазами, врущими почти всегда, и не разумом, подмечающим мелочи и делающим нелепейшие выводы. Огромный Йялл при первой встрече, если вспомнить, ошарашил ростом и массивностью, звериной малоподвижностью взгляда, нацеленного в упор и давящего, исполненного силы. А еще – низким рычащим басом, заставляющим трепетать и пятиться хотя бы на шаг… Чудовище, враг – опасный и непредсказуемый. «Источник бед!» – кричало глупое, обманутое собственными предрассудками сознание. И бутылка так ловко подвернулась под руку!

Два часа полета – достаточное время, чтобы обдумать новые впечатления и способы восприятия мира. Сейчас она многое понимает не слухом, а иным, прежде дремавшим чутьем. Нежность и уважение в гортанном рычании Рика, длинно и своеобразно искажающего «эр» в ее имени – Лорри. Презрительно-гневное глотание Вирьей той же буквы в слове «айри», когда она взялась отчитать Тиэрто за черствость. Гасящее яркость звуков сомнение – когда Йялл сказал, что директор уже «в норме». Язык, знакомый с рождения, сделался вновь малоизученным: здесь, на Хьёртте, он вмещал гораздо больше смыслов и их оттенков… Предупреждение Йялла по поводу контроля речи во имя правильного развития детей обретало смысл, хотя в первое мгновение показалось пустой придиркой. Сказав в завершение оценки директора любимое словцо «отпад», она намешала много невысказанного – и гнев, и темную злую обиду, и презрение, и недоумение. Грязный фон. Так говорят волвеки о мыслях и словах людей – и они правы.

Мобиль запарковался в ангаре у внешней стены купола. Оттуда Йялл прямиком отправился в поселок, не задерживаясь у домов, никого не расспрашивая. По аллее, образованной невысокими деревьями с темной листвой, через маленький парк, в котором цвела лиана, обвивающая стволы и декоративные арки, – пахучая, с белыми звездочками соцветий, похожая на жасмин.

Директора Лорри увидела издали. Он сидел прямо на траве, в неизменной скованной позе с напряженной прямой спиной. Совсем один – это одиночество казалось разлитым в воздухе, огораживающим айри от мира. Лорри покосилась на идущего рядом Йялла: наверняка помог видеть и ощущать полнее и точнее. Волвек кивнул и остановился:

– Иди. Мне в ваших разговорах места нет. Заодно помни: ты пока никому ничего не обещала… если все же тебе дорог этот мерзавец.

– Уже приговорил.

– Лорри, это твоя жизнь, никто в стае не вмешается, – без выражения, ровно сказал Йялл. – Никто не знает, как правильно жить другому. Я буду ждать у ангаров.

Йялл решительно отвернулся и зашагал прочь. Было неловко и странно стоять и смотреть ему вслед. Как будто этим разговором она предает Рика. Но все не так! Поди объясни, что тепло отношения к Ялитэ, оставшееся в душе и наверняка заметное Йяллу и остальным, – это уважение к автору дневника. Совсем другому существу, думавшему, красиво и искренне записывавшему мысли невероятно давно, по меркам людей, аж сто с лишним лет назад. Это прежнее тепло мешает плохо думать о нем, даже зная все и все для себя решив… И что ей, нелепой Лорри из Трущобного города, до головокружения непонятно нынешнее право выбирать. Она может отказать айри, директору Академии! Она готова отвернуться от высшего – ан-моэ и не ощущает сожаления. Только боль. Тупую боль несбывшегося, навсегда оставшегося вне реальности. Дневник, мечты, планы, надежды…

И Рик, о котором и не мечтала, но с которым срослась душой сразу, в той страшной чуждости, откуда ее не смог бы вернуть кто-то иной, безразличный и холодный, не готовый видеть и оберегать жемчужину души.

Лорри подбодрила себя любимым боевым кличем «ё-о-о» и пошла к директору, путаясь в густой нестриженой траве. Она отчаялась понять саму себя: зачем понадобилась эта встреча, если от одних мыслей заранее тяжело на душе? Она не львица Лимма, ничем не обязана директору и не связана с ним общей жизнью и интересами, о ней не будет написано ни слова… Она лишь материал для опыта. Зачем встречаться? Чтобы громко, в стиле Трущобного города, обругать в лицо и тем доказать свою состоятельность? Сказать, что не он бросил Лорри, это Лорана нашла кого получше… Глупые людские слова и мысли. С такими стыдно даже глядеть на пустыню Хьёртта.

Лорри подошла к директору вплотную и села рядом, пригладив поровнее траву. Ялитэ не шевельнулся, продолжая пристально глядеть вдаль. Лорана тоже стала смотреть.

За довольно близкой стеной купола дети играли в мяч. В коротких рубахах, штанах до колена, босые и пыльные. Единственное отличие от Релата – маски на лицах. Плотные, живые, ловко сплетенные на коже от лба и до шеи, цветом почти от нее не отличимые. Чуть присмотревшись, Лорри определила: есть и человеки, и волвеки. Первых отличить легко: у них высокие ботинки из той же живой ткани и защитные костюмы под рубашками. Играют две команды. В одной дети явно взрослее, они активно выигрывают, с большим преимуществом. Что не мешает младшим увлеченно бороться даже не за выигрыш, за само ведение счета. Не одностороннее.