Злое счастье - Людмила Астахова

Чего больше было в голосе Мэя – удивления или угрозы – неясно, но Хельх осмелел настолько, чтобы развить свою мысль.

– Никогда еще Великие Дома не были так разобщены и погружены в мелкие дрязги, как в царствование государя Альмара. А вы относились к нему как к другу…

– Я не припомню, чтобы интересовался твоим мнением, – проворчал князь. – Альмар был хорошим королем.

Он знал государя с детства и видел его недостатки. Альмар, с одной стороны, всегда был нерешительным, а с другой – очень податливым. Зачастую, кто из советников последним выходил из его кабинета, того мнения и придерживался государь. По большому счету, очень долгие годы Альмара формировал ир’Брайн. А это неправильно! Король делает сам себя.

– Вы будете самым лучшим королем!

– А ну цыц! – рявкнул Мэй.

– Не рычи на мальчика!

Полусонная Хелит со спутанной гривой серебряно блестящих волос вышла поглядеть, что там за скандал. Она доверчиво потянулась за поцелуем, в который Мэй вложил всю свою любовь и нежность.

– Прости, я тебя разбудил.

– Хотел сбежать и не попрощаться?

Нужно было родиться с рыбьей кровью в жилах, чтобы не томиться по этой женщине, чтобы не желать делить с ней каждый день и час. Рыжий вжался лицом в ее плечо.

– Я люблю тебя, Хелит, – прошептал он так, чтоб услышала только она. – Что бы ни случилось, как бы ни повернулось, ты всегда будешь моей единственной королевой.

– Делай то, что считаешь нужным, слушай себя, а я приму любой твой выбор.

Именно то, что Мэй одновременно больше всего хотел и боялся услышать.

Он все понял. Вдруг, внезапно, будто прозрел и увидел свет. И этот свет вонзился в сердце, как кинжал.

Ито Благая, разве так можно со смертными? Больно же.

Князь Мэй, прозванный Отступником, чье имя знал каждый, в ком текла кровь униэн, ехал в полном одиночестве по узким улицам Мор-Киассы навстречу своей невероятной судьбе и чувствовал себя сторожевым псом, которого волокут за цепь в будку. Предсказание Читающей, отцовское желание, воля Высоких Лордов, любовь к Хелит – звенья этой цепи. Они крепче стали его меча и тверже каменных стен древнего замка. И больше всего хотелось Рыжему взвыть и вгрызться зубами в собственную ладонь. Да сколько же можно оставаться безвольной марионеткой?! И если бы спросили его в этот миг, отчего он так сильно противится почетному выбору, то, скорее всего, ответил бы Отступник Мэй, что всю жизнь стремился вершить собственную судьбу сам, и только сам, что всегда хотел понять, кто же он такой. Были времена, когда Рыжий знал точный ответ на этот вопрос. Да! Он был воином, волшебником, сыном своих благородных родителей, братом и верным вассалом. У него имелись все основания считать так. До битвы в Мор-Хъерике так оно и было. А потом вдруг оказалось, что все это шелуха. Отец отрекся, дар иссяк, суверен предал. И когда осенним листопадом облетели все достоинства и заслуги, когда все, кроме самых преданных, отвернулись, от Мэйтианн’илли осталось так унизительно мало, что хоть руки на себя накладывай. Бесчувственное равнодушное существо без устремлений и будущего, жаждущее только крови врагов и забвения в яростной битве – вот что он такое, как ни прискорбно было это признавать. Ничем не лучше дэй’ном.

А потом появилась Хелит, сумевшая его полюбить. Боги, как это у нее получилось? Не пожалеть и не снизойти, а полюбить. Мэю иногда казалось, что миновал целый век, как в его жизни появилась любовь, воскресившая в нем живого человека, столько всего произошло. Ради этой любви Рыжий мог сделать все, что угодно, не только корону надеть. А вот мог ли он сказать самому себе предельно честно и откровенно: «Я – король!»?

У ворот цитадели его поджидал Сайнайс верхом на белоснежном жеребце. Плащ с воротником из чернобурки, расшитые жемчугом перчатки и тяжелая цепь советника на груди.

– Может, местами поменяемся? – предложил Мэй вместо приветствия.

– Даже не надейся, – хохотнул красавчик-лорд. – Как-нибудь обойдусь. Я больше всего боялся, что выбор падет на меня.

Сайнайс вовсе не набивал себе цену. Спроси кто-нибудь мнения Рыжего, то он бы сразу указал на синеглазого владетеля Аларинка. Тот шагал по жизни если не смеясь, то не переставая улыбаться, что бы ни случилось.

– Выручай, Рыжий! – шутливо взмолился Сайнайс. – Бери эту штуковину себе, – имея в виду корону.

– Неохота связываться с лот-алхавскими интриганами?

– Мэй, а кому охота? У меня дома куча дел. Ты же знаешь, я не могу бросить школу, Бригинн будет недовольна.

– А мне, значит, заняться больше нечем?

Красивое точеное лицо князя Аларинка в кои-то веки приобрело серьезное выражение. Он уже не шутил.

– Ты всегда излучал власть. Пойми, Альмар бы не стал так… нервничать, если бы рядом с тобой он не чувствовал себя самозванцем, – заявил Сайнайс. – Тогда возле Эльясса люди при виде тебя испытывали восторг и свято верили в победу. Я сам воспрянул духом, когда понял, что ты возглавишь войско. Вместе с тобой мы победили, и даже злейшие недруги не смогут отрицать этого факта. Тир-Луниэну нужен истинный король.

– Но я не чувствую себя королем. Внутри.

– А ты загляни глубже, Мэйтиан’илли, – ухмыльнулся синеглазый князь. – А лучше спроси у Волчары. Он уже весь истомился, тебя дожидаясь.

Мэй даже не заметил, как к ним приблизился Лайхин, хотя тот был не один, а с двумя кузенами в качестве эскорта. Волчара за короткое время умудрился нажить себе врагов в Мор-Киассе, так что вооруженный эскорт ему был теперь необходим.

– Тоже станешь уговаривать? – устало спросил Рыжий.

– Сдался ты мне, – рыкнул Волчара. – Не надоело еще, что все вокруг тебя пляшут, как вокруг девицы-недотроги? Ждешь, когда Высокие в ноженьки начнут падать?

– Пошел ты…

Лайхин если и умел что делать, так это дразнить и хамить. А уж позлить Рыжего у него просто язык чесался.

– Вот она – благодарность Джэрэт’лигов! Ты ему девку спасаешь от лютой смерти, нянчишься с нею как с родной дочерью, а в ответ тебя грубо посылают.

К чести Хелит она про Волчару ни единого дурного слова не сказала. Подробности их совместного путешествия Мэй узнал от Аллфина. Потихоньку вытянуть из мальчишки правду оказалось несложно.

– Ты ж вроде сам хотел на лот-алхавский трон залезть? Передумал? – огрызнулся Мэй.

Лайхин оскалился по-волчьи, обнажив острые выступающие вперед клыки, лишний раз демонстрируя схожесть с серым лесным разбойником.

– Глайрэ’лиги всегда под себя гребли, – напомнил князь Аларинка, одаривая Волчару ехиднейшей своей усмешкой. – Им только дай добраться до королевской казны.

Тому бы в драку, да кто ж против Сайнайса пойдет? Не успеешь охнуть, как ни одной целой кости не останется.

Лайхину пришлось только зубами скрипеть.