Чёрная пантера с бирюзовыми глазами - Оксана Чекменёва

– Вот козёл!

– Да. Однажды я пришёл домой раньше времени – забыл нужный конспект и решил сбегать за ним на перемене, – и застал их вместе, в постели.

– Какой ужас!.. И что ты сделал?

– Выгнал его, разумеется. Конечно, вытолкать его я не смог бы, слишком разные у нас «весовые категории», но я пригрозил ему позвать Гейба, если он не уберётся из моего дома немедленно. Гейб – единственный, кого Алекс боится. И не только из-за страха лишиться денег. Гейб гораздо сильнее Алекса физически.

– Уже не единственный, – пробормотала я и, встретив непонимающий взгляд, уточнила: – Меня он теперь тоже боится. Я ведь тоже сильнее него. Эх, – в бессильном раздражении я хлопнула ладонью по колену, напугав Лаки. – А я этого козла ещё и накормила! Если б знала...

– Откуда? Об этом никто не знает, только Томас. Мне нужно было хоть кому-то рассказать. Ты – вторая...

Теперь мне стали понятны те взгляды, которыми обменялись братья, узнав о приезде отца. Качая головой, я, похлопав по ноге, призвала Лаки лечь обратно и снова стала почёсывать его за ухом.

– Думаю, ты всё же должен рассказать про это Гейбу. Мне кажется, он догадывается, что в твоих отношениях с отцом не всё гладко. Просто не знает, что именно произошло. Расскажи ему, я уверена, что он переживает за тебя. В конце концов, он же тебя вырастил.

– Если бы ты знала, как я порой завидую Адаму! У него есть отец, которым он может гордиться, которого он может любить. А я своего лишь стыжусь и ненавижу.

– Мне жаль. Но ты же тоже можешь любить Гейба и гордиться им. Мне кажется, он тебе больший отец, чем Алекс.

– Да, – печально улыбнулся Кристиан. – Когда-то я звал его папой. А потом вырос, и это стало невозможным. Люди могли бы задаться неудобными вопросами, а это уже небезопасно.

– Я слышала, как Адам называл Гейба отцом. Думаю, порой это можно делать, особенно здесь, в Долине, где не нужно ни от кого скрываться. Просто попробуй…

– Знаешь, Рэнди, с тобой поговоришь – и никакой психотерапевт не нужен. Думаю, я всё же поговорю с Гейбом. Почему я должен скрывать, что натворил этот козел?

– Кстати, я не поняла... Ты говорил, что Пенни покончила с собой. Неужели потому, что он её бросил? Или потому, что ты не простил её?

– Я простил её, Рэнди. Даже не так – прощают, когда виноват, а её вины тут не было. Она была жертвой. То, что сотворил с ней Алекс, было равносильно изнасилованию.

– Ну, тогда я вообще ничего не понимаю!

– Дело в том, что она сама не смогла себя простить! Понимаешь, если Алекс просто задействует своё природное обаяние – люди приходят от него в восторг, и мнения своего не меняют. Когда же он применяет свой дар... После того, как он перестаёт сознательно воздействовать на жертву, морок спадает. И Пенни прекрасно понимала, что натворила, не осознавая, почему это сделала. Она не знала, что не контролировала себя, что была одурманена. Она понимала лишь, что переспала с едва знакомым человеком, что отдала ему свою девственность в моем доме, что предала не только себя, но и меня! Я думаю, она любила меня, Рэнди, и не смогла жить с тем, что натворила. В тот же вечер она покончила с собой, перерезав себе вены.

– Господи... – только и смогла прошептать я, чувствуя, как по моим щекам текут слёзы.

– Если бы я только знал, что она задумала, – Кристиан уронил голову на руки, его голос звучал глухо. – Если бы я только знал, я бы не отпустил её. Но она сказала, что ей нужно побыть одной, подумать...

– Ты ведь действительно не знал. Не вини себя!

– Она оставила записку, в которой просила у меня прощения. За то, что изменила… Было разбирательство, но меня никто не винил. Но это была моя вина – я же их познакомил. Я тогда едва с ума не сошёл. Забросил занятия, закрылся в доме, никого не хотел видеть. Потом приехал Гейб и вправил мне мозги.

– Ты же говорил, что он не знает...

– А он и не знает. Только то, что моя девушка мне изменила с кем-то другим, а потом тот её бросил, и она покончила с собой. Но не про Алекса. Мне было стыдно, это ведь я пустил его в дом.

– Это ему должно быть стыдно, а не тебе! Ты же не предполагал, что он так поступит!

– Нет, конечно нет! Но...

– Что – «но»? Виноват Алекс, не ты. И никаких «но»! Прости себя, ты ни в чём не виноват.

– Я постараюсь. Знаешь, этот случай сильно меня изменил. Я уже не был тем славным мальчиком, который считал, что для близости нужны чувства. Зачем? Чувства причиняют боль. Лучше просто брать, что предлагают, дарить в ответ наслаждение, а сердце спрятать в сейф и убрать ключ подальше. И я стал тем, кем меня до этого считали.

– Плейбоем? – усмехнулась я.

– Ну, да. Вокруг меня постоянно вились девушки, определённого сорта, разумеется, с которыми было легко закрутить романчик, и так же легко расстаться. И они с радостью встречали мои поцелуи. Это даже стало моей «приветственной фишкой». Я даже не осознавал, в кого превращаюсь, пока не поцеловал тебя без разрешения. И даже после того, как ты меня припечатала, я как-то не особо переживал. Конечно, знай я, что ты – девушка Гейба, что ты вообще чья бы то ни было девушка – я бы так не поступил.

– Я рада, что ты всё это осознал. Но если те девушки сами тебя хотели, если они относились к сексу с такой лёгкостью – почему бы и нет? Сейчас ты ещё можешь себе это позволить, после обращения придётся проявлять осторожность.

Я говорила это, вспомнив сетования Гейба на отсутствие опыта до обращения, что в итоге переросло практически в боязнь женщин. Пусть лучше парнишка наберётся опыта, после пригодится.

– Теперь ты знаешь всё. И почему я не могу видеть Алекса – тоже. Надеюсь, в следующий раз он появится в Долине не раньше, чем через двадцать шесть лет, когда привезёт очередного Мелкого. И уж я подгадаю, чтобы не оказаться здесь в это время. Я ведь надеялся, что он вообще пролетел в этот раз, и не приедет. Нет, ты не думай, малышки – просто прелесть, я рад новым сестрёнкам. Но было бы лучше, если бы они появились здесь сами. Без него.

– Ага, телепортировались, – хихикнула я. – Кстати, а почему ты вообще оказался здесь? Гейб же говорил, что ты должен был быть в Гарварде.

– Должен. Но я бросил учёбу. Не могу больше!

– Кристиан, получить хорошее образование очень важно для твоего будущего, – я сама чувствовала, что мой тон стал несколько… родительским, что ли… Да, не прожив тут и пяти суток, я уже стала мыслить, как остальные бессмертные. Неперождённый парень стал для меня кем-то младшим, требующим заботы и опеки. И к чёрту логику – неважно, что Кристиан на сорок лет старше и на полторы головы выше меня.

– Рэнди, у меня уже есть ТРИ образования! Куда больше-то?

– Три? Ничего себе.

– Ну, вообще-то это только бакалавриаты, так что есть, куда расти. Для магистратуры я, по мнению Гейба, выгляжу ещё слишком юным.