Танец с драконами. Искры над пеплом - Джордж Мартин

Где же он? Должен быть на юге.

– Ты мой дружок, – произнесла она вслух. – С тобой я не заблужусь.

Она бы легла спать у самого ручейка, но по ночам туда приходят на водопой какие-то звери – Дени видела их следы. Волку или льву дичь вроде нее на один зуб, но они и такой не побрезгуют.

Повернувшись к югу, Дени стала считать шаги и на счет восемь вышла к ручью. Живот ответил спазмами на пару глотков воды, но лучше уж судороги, чем жажда, а есть здесь нечего, кроме разве что муравьев. Желтые слишком мелкие, но в траве встречаются и красные, покрупнее.

– Это ведь море, – сказала Дени, ковыляя по берегу. – В море должны быть крабы и рыба. – Кнут похлопывал по бедру в такт шагам. Ручеек выведет ее к дому.

Во второй половине дня перед ней вырос куст с твердыми зелеными ягодами. С подозрением надкусив одну, Дени ощутила терпкий знакомый вкус.

– В кхаласаре они служили приправой для мяса. – Ободренная звучанием собственного голоса, Дени стала рвать ягоды обеими руками и запихивать в рот.

Весь остаток дня ее тошнило зеленой слизью. Если она останется здесь, то умрет – может быть, уже умирает. Заберет ли ее лошадиный бог дотракийцев в свой звездный кхаласар, чтобы она разъезжала по небу вместе с Дрого? В Вестеросе покойников дома Таргариенов предавали огню, но здесь костер сложить некому. Она станет добычей волков, воронья и червей. Драконий Камень как будто стал меньше, и над его вершиной поднимался дымок – Дрогон вернулся с охоты.

К восходу луны понос и рвота совсем ее измотали. Чем больше пьешь, тем сильнее позывы, чем больше из тебя выливается, тем больше хочется пить. В конце концов она сомкнула веки, не зная, достанет ли у нее силы открыть их вновь.

Ей приснился покойный брат – такой же, как перед смертью: с опаленными волосами и черным лицом, изборожденным струями жидкого золота.

– Ты же умер, – сказала Дени.

Убит, ответил он. Губы у него не шевелились, но она явственно слышала каждое слово. Ты не скорбела по мне, сестра. Плохо умирать пешим.

– Раньше я любила тебя.

Да… раньше, сказал он с горечью, от которой ее проняла дрожь. Ты должна была стать моей женой и рожать детей с серебристыми волосами и фиолетовыми глазами, чтобы сохранить в чистоте кровь дракона. Я заботился о тебе, учил тебя, рассказывал о нашей родной стране. Кормил тебя на деньги, вырученные за корону нашей матери.

– Ты обижал меня и пугал.

Только когда ты будила дракона. Я любил тебя.

– Ты предатель. Ты продал меня.

Это ты предательница, пошедшая против родной крови. Твой муж-лошадник и его вонючие дикари надули меня. Обещали золотую корону, а дали вот что. Он тронул расплавленное золото, текущее по лицу, и палец его задымился.

– Ты получил бы свою корону. Мое солнце и звезды добыл бы ее для тебя, надо было лишь набраться терпения.

Терпения? Я ждал этого всю свою жизнь. Я был их королем, а они надо мной насмеялись.

– Надо было тебе остаться в Пентосе с магистром Иллирио. Кхал Дрого повез меня в дош кхалин, но ты не должен был ехать. Ты сам сделал свой выбор, и он оказался неверным.

Хочешь разбудить дракона, глупая потаскушка? Кхаласар Дрого был моим. Я купил у него все сто тысяч вопящих бродяг в обмен на твою невинность.

– Ты так ничего и не понял. Дотракийцы не покупают, не продают – они лишь дарят и принимают дары. Если бы ты подождал…

Я ждал. Ради короны, ради престола и ради тебя, а получил только котел с расплавленным золотом. Почему драконьи яйца отдали тебе, а не мне? Уж я научил бы этот мир уму-разуму.

Визерис захохотал, челюсть у него отвалилась, и жидкое золото хлынуло изо рта вместе с кровью.

Когда Дени очнулась от кровавого сна, уже светало, и трава тихо шелестела на утреннем ветерке. Надо еще поспать… Почему травяная подстилка мокрая, дождь прошел или она во сне обмаралась? Кровь… Она умирает? Дени взглянула на побледневший серпик луны и поняла, что это всего лишь месячные.

Не будь она так больна и напугана, это стало бы для нее облегчением. Вся дрожа, Дени вытерла внутреннюю сторону бедер пучком травы. Драконы не плачут. Это лунная кровь, но почему луна в первой четверти? Когда у нее было последнее кровотечение – в прошлое полнолуние, в позапрошлое? Нет, позапрошлое – слишком долго.

– Я от крови дракона, – сказала она траве.

Была, прошептала в ответ трава. Пока не посадила своих драконов на цепь.

– Дрогон убил девочку, совсем маленькую. Ее звали… – Дени не могла вспомнить как и заплакала бы, но все слезы у нее давно уже выжгло. – У меня такой никогда не будет, я – Матерь Драконов.

Ты обернулась против своих детей, сказала трава.

В животе словно клубок змей поселился, сбитые ноги болели. Дени зачерпнула в пригоршни илистую воду. К полудню она нагреется, а сейчас прохладная, хорошо умыться такой. Подол туники намок – у нее никогда еще не было таких обильных лунных кровотечений. Может, вода плохая? Если так, ей конец – без воды обходиться она не может.

– Иди, – приказала себе Дени. – Ручей выведет тебя к Скахазадхану, а там будет ждать Даарио. – Но все ее силы ушли на то, чтобы встать, и она просто стояла, щурясь на солнце.

Вот уже и позднее утро. Дени сделала шаг, другой и снова поплелась вдоль ручья.

День разгорался, солнце било в плохо защищенную коротким ежиком голову. Дени, сама того не заметив, вошла в ручей. Ил хорошо успокаивал покрытые мозолями ноги. По воде, по берегу, а идти надо. Ручей выведет к реке, река приведет домой… Нет, неправда.

Миэрин не был ей домом и никогда им не будет. Это город чужих людей и чужих богов. Там носят замысловатые прически и каемчатые токары, благодать достигается через блуд, резня считается высоким искусством, а собачье мясо – лакомством. Это город гарпии, а Дейенерис не гарпия.

Вот-вот, проворчала трава голосом Джораха Мормонта. Я предупреждал вас: бегите из этого города. Войну вам следует вести в Вестеросе, не здесь.

Он говорил тихо, но шел рядом с ней. Медведь, старый славный медведь, любивший и предавший ее. Она так по нему скучала. Увидеть бы снова его рубленое лицо, прижаться к его груди – но если повернуться к нему, он сразу исчезнет.

– Я просто грежу, сплю на ходу, – сказала она. – На самом деле я одинока и несчастна.

Несчастны, потому что замешкались в этом злом городе, ответил сир Джорах. Одиноки, потому что прогнали меня.

– Ты предал меня. Шпионил за мной ради золота.

Нет. Ради того, чтобы вернуться домой.

– Тебе нужен был не только дом, но и я. – Она видела это в его глазах.

Да, печально призналась трава.