Бастарды - Эльхан Аскеров

– Хорошо, мы уходим, – покладисто согласился купец.

Ал-Тор сделал знак гвардейцам и те отпустили схваченных, быстро отступив в стороны. Купец молча направился к дверям, но на пороге обернулся и, внимательно посмотрев на юношу, медленно проговорил:

– Не стоит забывать, что даже благородным стоит иногда оглядываться назад. Особенно в чужом для себя городе.

– Это угроза? – резко спросил Ал-Тор.

– Нет, господин. Я просто предупреждаю. Это ведь почти мой город.

– Почти, но не полностью. Не забывай этого. И запомни еще одно. Если мне по какой-то причине будет неуютно в этом городе, я вызову сюда еще сотню человек и просто сожгу этот свинарник, предварительно развешав всех его обитателей на столбах. Только воздух чище будет.

– Вы говорите так, господин, словно уже проделывали подобное, – подумав, ответил купец.

В ответ Ал-Тор молча усмехнулся, но так, что купец неожиданно побледнел и, быстро поклонившись, выскочил за дверь. Гвардейцы расселись по своим местам и постепенно зал наполнился гулом голосов. Слуги принялись обносить столы, а на стол Ал-Тора подавать принялся сам хозяин.

Принеся очередное блюдо, хозяин сложил руки с толстыми волосатыми пальцами на объемистом животе, прикрытым на удивление чистым передником, и смущенно затоптался, не зная, с чего начать разговор.

– Ты хочешь о чем-то спросить, почтеннейший? – пришел ему на выручку сотник.

– Да, господин. У меня только один вопрос. Это правда, ну, про сожженный город и сотню бойцов?

– Зачем тебе это знать? Хочешь донести?

– Нет-нет, господин! – испуганно замахал руками трактирщик. – Просто я хотел напомнить вам, что пытался сам избавиться от этих людей и сделаю все, чтобы ваше пребывание здесь было приятным.

– Мы это заметили. Не беспокойся, твои усилия не пропадут даром, – усмехнулся казначей, – лучше расскажи, что это были за люди и почему он назвал этот город почти своим.

Кивнув, заметно повеселевший хозяин снова уложил руки на живот и принялся рассказывать.

– Этого купца зовут Мушариф. Он известный в округе работорговец. Его караваны постоянно бывают в столице, а его люди рыщут по всей империи и не только империи, говорят, у него есть торговые дома почти во всех соседних государствах. Здесь, в Бангу, он кормит с ладони всех чиновников и стражу. Они преклоняются перед ним так, словно он живое божество.

– Раз он местный, зачем ему постоялый двор? – вступил в разговор Ал-Тор.

– Для развлечений, – мрачно ответил трактирщик, – он частенько так развлекается. Весь отряд, приведший в город новую партию рабов, собирается на постоялом дворе. Пьют, едят и начинают дрессировать рабов.

– Что значит дрессировать? – помрачнев, спросил Ал-Тор.

– Учат их быстро и беспрекословно подчиняться любому пожеланию хозяина, применяя кнут и каленое железо.

– Но ведь это портит товар. Изуродованного раба не купят. Даже раб с отметинами от кнута стоит намного дешевле, – удивился сотник.

– Они умеют бить так, чтобы не оставалось следов, а железом прижигают те места, на которые покупатель не смотрит. Подмышками, в паху, под ошейником. Это настоящие мастера своего дела.

– А кого он больше возит? – заинтересовался казначей. – Мужчин, женщин, мастеров, детей?

– Всех. Он не делает различий. А дрессировку проходят все рабы. Иногда это заканчивается не только клеймами, но и сожженным постоялым двором.

– Кажется, тебе не по нутру такие развлечения? – спросил Такеши, внимательно следивший за трактирщиком.

– Я обычный человек, господин. Со своими странностями и грехами, но обычный, земной. Видеть мучения людей, вся вина которых заключается только в том, что они разорились и не смогли заплатить налоги или не смогли рассчитаться с ростовщиками, не по мне. Ведь среди них часто попадаются отличные мастера, умеющие делать замечательные вещи. А их продают в рабство, разлучая с семьями. И какой из такого человека будет работник, если все его мысли заняты только семьей?

– Ты ведешь опасные речи, почтеннейший. – Усмехнулся Ал-Тор.

– Нет, господин. В моих речах нет ничего опасного. Просто рачительный хозяин купит не только раба, но и его семью. Будучи вместе, им будет проще переносить неволю, а сам мастер будет лучше работать, боясь, что его нерадивость заставит хозяина продать кого-то из его домашних. Он будет стараться.

– Скажи-ка, почтеннейший, это ты сам додумался до такого? – удивленно спросил казначей.

– Да, господин. В детстве я был рабом. Мой отец был рыбаком, но однажды шторм разбил его лодку, а в деревню, как назло, приехали сборщики налогов. Они отобрали у нас все, но этого оказалось мало, и нас забили в колодки. Один добрый владетель выкупил всю нашу семью. После этого отец каждую ночь выходил в море, только чтобы с утра на столе нашего хозяина всегда была свежевыловленная рыба.

– И что же случилось потом?

– Началась война. Владетеля убили, а нас продали. К тому времени отец был уже стар, и его оставили. Мне посчастливилось сбежать из каравана. Скитался по дорогам, попрошайничал, воровал, а потом научился неплохо готовить и смог пристроиться на службу в этот постоялый двор. У хозяина своих детей не было, и он оставил трактир мне. С тех пор тут и живу, – закончил свой рассказ трактирщик, утерев набежавшую слезу.

– Знаешь, почтеннейший, ты подсказал мне одну дельную мысль, – задумчиво произнес казначей и, достав из кошелька золотой, протянул его толстяку, – возьми. Это за то, что ты просто земной человек, которого не привлекают человеческие мучения.

Молча поклонившись, трактирщик взял монету и, поднеся ее к губам, убрал в складки широкого кушака. Затем, еще раз поклонившись, отправился на свое место за стойкой. Гвардейцы закончили ужинать. Топ-Гар распределил караулы, и все дружно отправились по своим комнатам.

Утром Ал-Тор проснулся от восхитительного запаха свежей выпечки. Оторвав голову от подушки, юноша втянул ноздрями чудесный запах и поднялся, решив немедленно выяснить, что это так пахнет. Быстро умывшись, Ал-Тор спустился в общий зал и увидел, что аромат выпечки разбудил не только его.

В зале уже собрались почти все гвардейцы, свободные от караула. Уничтожив поданный им завтрак, после которого даже Ал-Тор еле шевелился, ветераны принялись обсуждать планы на день.

Услышав, что они приехали за мастерами, трактирщик, недолго думая, отрядил им в проводники кухонного мальчишку. Надувшись от собственной значимости, мальчишка повел их по рынку, попутно указывая на загоны для рабов и поясняя, с каким хозяином стоит иметь дело, а с каким не стоит связываться.

Слушая его комментарии, гвардейцы то и дело хватались за животы от хохота. Похоже, сообразительный паренек обладал ослиными ушами и памятью слона. Он явно повторял то, что услышал из разговоров посетителей трактира, но, будучи местным, прекрасно ориентировался в узких проходах между загонами.