Обнаженная натура - Лорел Гамильтон

— Как скажешь, — наконец произнес Нечестивец.

— Так и скажу.

И снова я будто слушала обрывок разговора, и десятки разных вещей скрывались под поверхностью этих немногих слов, но не надо никому давать понять, что ты слышишь то, что не произнесено. Они от этого нервничают, а я народ пугаю достаточно и без проявления девичьей интуиции.

— Ты готова? — спросил Истина.

Я сделала глубокий вдох, медленно выдохнула, стараясь, чтобы выдох получился без дрожи, и кивнула.

Он сократил между нами дистанцию, остановился в нерешительности и сказал:

— Я должен буду нести тебя.

Я снова кивнула:

— Да, я знаю.

Голос мой прозвучал лишь чуть-чуть недовольно. Черт побери, я же могу. Всего лишь высота да полет, да… а, черт, не хочу, но мы слишком далеко, чтобы ехать, даже если бы машина была. Так будет быстрее всего, а Эдуард и без того уже меня заждался.

Истина подхватил меня на руки, будто собирался идти со мной пешком. Наверное, что-то отразилось на моем лице, потому что он сказал:

— Так тебя надежнее всего нести.

— Нет-нет, просто Нечестивец нес меня по-другому.

— Я боялся, что ты начнешь вырываться с этим твоим голодом. Прижимая тебя к себе, я был уверен, что справлюсь, если ты… обезумеешь в полете.

Истина повернулся, держа меня на руках:

— Ты говоришь «голод», а не ardeur?

— Первым голодом, который ею овладел, был голод по плоти и крови. Ее потянуло к людям, и она попросила меня отнести ее куда-нибудь, где не будет этого соблазна.

Истина посмотрел на меня с лицом серьезным и непроницаемым — это у него такое лицо, когда он не хочет ничего показывать. Когда не хочет, чтобы кто-нибудь знал его мысли.

— Что такое? — спросила я.

Он покачал головой:

— Я тебя отнесу к твоим друзьям, но если другие виды голода стали подниматься сильнее, чем ardeur, ты очень тщательно должна следить, чтобы вовремя есть обычную еду. И…

Он не договорил.

— Он хочет сказать вот что: чтобы ты точно не напала на своих человеческих друзей, тебе нужно регулярней питать ardeur, а также есть больше обычной еды.

— Ты думаешь, сегодня мне еще надо есть перед тем, как лечь спать? — спросила я.

— Я думаю, что полночный перекус был бы очень кстати, — ответил Нечестивец.

— Согласен, — сказал Истина.

— Блин. Вот чего я точно не захотела бы — это некоторых из тех, кого вы привезли из Сент-Луиса.

— Мне кажется, что небольшой секс с согласными на то мужчинами был бы меньшим злом, Анита.

Я кивнула. Если вопрос стоит о выборе между сексом и попыткой выдрать глотку Олафу, Бернардо или Эдуарду, то… дайте-ка подумаю. А вслух я сказала:

— Я знаю, что это меньшее зло, но все равно не обязана этому радоваться.

— Если бы радовалась, это была бы уже не ты, — ответил Истина.

— Но если ты будешь по этому поводу переживать не так сильно, — сказал Нечестивец, — то у тебя ardeur будет под большим контролем, это в первую очередь. Чтобы использовать вампирские силы как следует, нужно прежде всего перестать им сопротивляться.

— Знаете, если мы собрались просто поболтать, опустите тогда меня на землю.

— Даме надоели разговоры, — сказал Нечестивец.

— Что ж, к делу, — ответил ему Истина, и я ощутила напор энергии, бьющий в небо. Песок и мелкие камешки взметнулись вверх от вихря силы, и мы в облаке пыли взмыли в воздух.

От вида уходящей вниз земли закружилась голова, волна тошноты полезла вверх по горлу. Я крепко зажмурилась и прижалась к груди Истины. Тошнота ослабела, но пульс еще норовил вырваться из горла сбоку, сердце билось так, что грудь болела. Я попыталась не обхватывать его шею так судорожно, но не смогла сдержаться, чтобы не захватить горстями ткань, будто эта тонкая футболка мне поможет, если все рухнет к чертям. Но иногда, когда очень сильно напугаешься, единственное, что тебе остается, это иллюзия. И тогда цепляйся за нее покрепче, детка. Цепляйся.