Луна предателя - Линн Флевеллинг

Беке не хотелось ослаблять стражу, охраняющую дом, и она взяла с собой только Ниала, Киту и трех капралов, которые несли факелы. Катафалком служила повозка, задрапированная воинскими плащами и увешанная свитками с молитвами; кортеж с телом Торсина отправился к отведенному для сожжения месту за чертой города. Его сопровождали Адриэль и Саабан, державшие в руках воздушных змеев с молитвами за упокой усопшего. Уже почти стемнело, но волшебные огни давали достаточно света.

— Ну ты смотри-ка, — тихо воскликнул Никидес.

Несмотря на царящее в городе беспокойство, на залитой лунным светом равнине собралось не меньше сотни ауренфэйе. Погребальный костер — прямоугольное сооружение из дубовых и кедровых бревен пятнадцати футов в высоту — венчала пара резных драконьих голов. Вокруг колыхались десятки воздушных змеев со священными текстами.

— Можно подумать, что Торсин был одним из них, — сказал капрал Зир.

— Он был хорошим человеком, — откликнулся Ниал.

Бека мало знала Торсина, но чувствовала, что все так и должно быть: этот человек работал всю жизнь, а возможно, и отдал ее ради соединения двух народов.

Каллас и Никидес опустили тело в нишу в верхней части костра. Адриэль произнесла над останками Торсина несколько молитв и отступила назад. Бека и ее конники уже собирались поджечь костер, когда завидели приближающегося к ним галопом всадника. Это оказался сержант Рилин, и даже в желтоватом свете факелов было видно, как посерело лицо высокого сержанта.

— Теро послал вот это — положить в костер, — хрипло прошептал он, протягивая Беке небольшой сверток.

— Что это? — спросила та, уже предчувствуя ответ. Грубая ткань была перетянута узловатым шнуром, сверток практически ничего не весил.

— Клиа… — начал сержант, и слезы покатились у него по щекам.

— Пламя Сакора, — вскрикнула Бека. Она принялась разматывать веревку и разворачивать материю. В нос ударил ужасный запах, но, не в силах остановиться, она продолжала работу.

Среди розовых лепестков и свежесрезанных веток кедра лежали два черных распухших пальца — указательный и средний. Их все еще соединял клин бесцветной плоти, из нижнего края которого торчали кончики аккуратно отсеченных костей.

— Что же, Мидри удалось сохранить руку? — Бека торопливо попыталась снова завернуть сверток, лепестки рассыпались. Рилин вытер глаза.

— Она еще не уверена. Омертвление распространяется слишком быстро. Теро наложил на Клиа чары. Нам не пришлось даже ее держать.

Бека заставила себя отогнать страшные видения и стала гадать, сможет ли ее командир когда-нибудь еще взять в руки лук.

— Благодарение Создателю, меч она держит другой рукой, — пробормотала девушка. Бека влезла на костер и положила маленький сверток на грудь Торсину, над сердцем.

Спрыгнув на землю, она преклонила колени и поднесла факел к связке сушняка в основании костра. Воины Ургажи затянули погребальную песню; язычки пламени побежали по воску, вспыхнула душистая смола, высоко вверх взвились языки пламени.

Пение стихло, теперь потрескивало только горящее дерево. Когда густой белый вначале дым стал черным, где-то в глубине толпы зародился скорбный плач. Звук ширился и наконец поднялся до жуткого вопля, бессловесного, бесконечного. Ургажи напряженно застыли, бросая тревожные взгляды на своего командира.

Бека пожала плечами и уставилась в ревущее пламя. Причитания не утихали несколько часов, пока от костра не остались лишь груды тлеющих углей. В какой-то момент, плохо осознавая, что они делают, скаланцы присоединились к общему хору.

Бека и сержанты возвратились домой, когда сквозь туман уже начал пробиваться красный рассвет. Дым, евший горло, заставил их охрипнуть, глаза слезились, одежду покрывал пепел. Колчан, в который поместили прах Торсина, горячим грузом лежал на бедре Беки. Солдатам пришлось в конце концов сломать длинные кости, чтобы они поместились в колчан.

Рядом с конюшней стояли Меркаль, Уриен — в этот день он должен был скакать к Гедре — и его проводник. На правой скуле акхендийца красовался огромный синяк.

— Что случилось с тобой, мой друг? — прищурил покрасневшие от дыма глаза Ниал.

Тот холодно взглянул на рабазийца и пожал плечами.

— Небольшое разногласие с некоторыми твоими родственниками.

— Кое-кто из рабазийцев поддерживает Вирессу, — сказала Меркаль Беке, не глядя на переводчика.

— Ну, они разберутся между собой к моменту голосования, — ответила та.

— Капитан, — позвал солдат, появившийся в дверях кухни. — Капитан Бека, ты здесь?

Бека обернулась; Кипа с беспокойством оглядывала двор.

— Ах, вот ты где, капитан, — воскликнула она, завидев Беку. — А я тебя ищу. Благородный Теро приказал привести тебя, как только ты вернешься.

— Что-то с Клиа? Она?.. — Бека последовала за женщиной в дом.

— Не знаю, капитан, но, похоже, плохие новости.

Бека, задыхаясь, вбежала в комнату Клиа. В дверях она столкнулась с Мидри, целительница несла таз с окровавленной водой и бинтами.

— Ночью ей стало хуже, — сказала Мидри. — Сейчас она спит.

Окно в спальне было закрыто ставнями, лишь угли, тлеющие в камине, освещали комнату. В воздухе все еще висел тяжелый запах крови и горелого мяса. К счастью, прочие следы ампутации уже были убраны.

Клиа лежала, бледная и неподвижная; левую руку скрывали пухлые свежие повязки. Алек и Серегил в неудобных позах спали в креслах рядом с кроватью. Судя по их измятой скромной одежде, большую часть ночи друзья занимались привычной работой.

Бека сделала шаг вперед и краем глаза заметила движение в углу комнаты. Девушка схватилась за нож.

— Это я, — прошептал Теро; он вышел на свет, и стало заметно, как опухли и покраснели его глаза.

— Думаю, хорошо, что все уже позади, — сказала Бека, отгоняя воспоминания о тех страшных пальцах.

— Надеюсь, она переживет шок, — ответил Теро. — Принцесса долго не просыпается, и это меня тревожит, да и Мидри тоже.

Серегил открыл глаза, затем толкнул Алека. Юноша подскочил и обвел комнату сонным взглядом.

— Что-нибудь не так с погребением? — Голос Алека был хриплым от усталости.

— Нет. Ауренфэйе достойно проводили Торсина. Вы были здесь?.. — Бека кивнула на забинтованную руку Клиа.

— Нет. Мы вернулись совсем недавно, — ответил Алек. Серегил подставил девушке стул и протянул полупустую флягу с вином.

— Вот, выпей, тебе это понадобится.

Бека сделала большой глоток и обвела глазами остальных.

— Итак, что случилось? — Сердце у нее екнуло, когда Теро, плотно закрыв дверь, достал из воздуха запечатанное чарами Магианы письмо.

— Нечто, что мы считали невозможным, — сказал маг. — Это трудно понять. Я прочту тебе письмо. Начинается оно так: «Друзья мои, пишу вам, покидая Майсену, спасаясь от немилости царицы. Фория приказала напасть на Гедре и захватить порт».