Повелитель сумерек - Бертрис Смолл

— Значит, это месть Колла, — тихо сказала Лара. — Я создала хаос в его королевстве, когда родила ему сыновей-близнецов. Я не захотела их растить, поэтому он навязал мне другого своего ребенка. И сделал так, чтобы этот ребенок родился вместе с сыном моего мужа, чтобы лишить меня выбора.

По ее лицу потекли слезы.

— Никто никогда не узнает об этом, — спокойно сказал Калиг.

— Но я-то буду знать, — печально ответила Лара. — Как я смогу любить этого ребенка, мой дорогой господин и друг? Как? Мне придется притворяться, что я люблю эту девочку, чтобы никто не задавал вопросов. Ведь будет, конечно, казаться странным, что я одного ребенка отвергаю, а другого обожаю.

— Послушай меня, Лара! — сурово заговорил принц-тень. — Марцина не виновата в том, как была создана. И благодаря Илоне никогда не возникнет никаких вопросов по поводу ее странной красоты. Все верят и будут верить, что она дочь Магнуса, сестра-двойняшка наследника теранского престола. Часть ее возникла из тебя. Ты будешь воспитывать ее так же, как остальных своих детей. Научишь традициям и правилам хорошего тона. Внушишь ей нормы нравственности и расскажешь о том, что в конечном счете чаша света всегда перевешивает чашу тьмы. Колл пытался отомстить тебе. Ты можешь переиграть его. Вырасти Марцину такой светлой, что он ослепнет, взглянув на нее, если когда-нибудь близко подойдет к ней. Никто, кроме тебя, не сможет сделать этого, любимая.

— Смогу ли я это сделать? — все так же печально спросила Лара.

— Да, сможешь, — ответил принц-тень. — Ты всегда верила мне, Лара, поверь и сейчас. Если ты будешь любить свою нежданную дочь, это тебе не повредит. Она твоя дочь, а не Колла. Твоя. Я даю тебе самое твердое слово, какое могу дать, что Колл больше никогда не причинит вреда ни тебе и никому из тех, кого ты любишь. Теперь я вижу, что, всего лишь заперев его в замке, я дал ему слишком много свободы. Я исправлю эту ошибку. И теперь хранители равнины снов закроют ему вход в свои владения. Имея такое доказательство его нападения, я убедил их сделать это.

— Как ты собираешься поступить? — спросила Лара.

— Я перемещу его в самый дальний и самый темный угол Колбира. Никто не будет знать, где он находится, даже его верный Альфриг. Колла ослепят и закуют цепями, он пробудет там без еды и питья тысячу лет. Он будет кричать, но никто его не услышит, потому что его голосовые связки будут заморожены. Что касается его детей, Колбейна и Колгрима, то, как только Колл исчезнет, я внушу Альфригу, чтобы он защитил сыновей Повелителя Сумерек, спрятал одного от другого и растил поодиночке, пока они не станут взрослыми. После этого вокруг каждого из них снова соберутся сторонники и начнется бой, который определит, кто станет следующим Повелителем Сумерек. К сожалению, любимая, даже я не имею власти уничтожить тьму навсегда.

— А кто ее имеет? — спросила Лара.

Калиг засмеялся печальным, почти горестным смехом и ответил:

— Это предназначено выполнить людям.

— Значит, у Небесного распорядителя есть чувство юмора, — ответила Лара.

Теперь, зная, что Колл больше не сможет добраться до нее, она почувствовала себя немного лучше. Калиг прав: ее новорожденная дочь не виновата в том, как была создана.

Не Колл отец Марцины, а Магнус. А она — ее мать и не будет не любить свою дочь так же, как не любила сыновей Колла.

— Сможет ли Колл мечтать? — спросила она у Калига.

— Нет. Все дни и все ночи сольются для него в одну длинную однообразную вечность. Он не сможет даже отличать дни от ночей.

— Пусть он снова и снова мечтает обо мне, — потребовала Лара. — И пусть эти мечты будут для него величайшей мукой. Пусть его два члена горят огнем, который он не сможет потушить. И пусть так будет до тех пор, пока он не выбросит меня из своего ума. Мне нужно знать, что я отомстила Повелителю Сумерек не за предназначенную мне судьбу, а за нападение на равнине снов.

Калиг улыбнулся, и улыбка осветила его красивое лицо.

— Вот как заговорило в тебе холодное сердце феи! — сказал он. — Это будет сделано, любимая. Это решение в высшей степени достойно тебя. Илона будет горда тобой, когда я расскажу ей об этом. А ты будешь любить маленькую принцессу? Выдумка твоей матери была очень удачной.

— Я буду любить малышку, — пообещала Лара. — А уж недостатком воображения Илона никогда не страдала.

— Теперь я должен уйти, — сказал принц Калиг. — Мне нужно быть в Хетаре, когда Вилия будет рожать наследника Ионы.

— Выживет ли Вилия? Она все же немолода.

— Не только выживет, но станет здоровее, — ответил Калиг, нагнулся к Ларе и поцеловал ее в лоб. — А теперь спи, любимая, — сказал он и улыбнулся.

Глаза Лары закрылись, и она задремала.

Калиг вернулся в ту тень, из которой пришел, и переместился в темный угол дома Верховного Правителя Хетара.

Вилия рожала сына. Калиг вполголоса произнес слабое заклинание, которое ускорило только что начавшиеся роды. И к всеобщему удивлению, Вилия родила быстро и почти без боли.

— Это мальчик! — радостно крикнула повивальная бабка, поймав на руки младенца, и высоко подняла его, показывая всем.

Малыш громко закричал.

Комната была заполнена людьми. Здесь были Верховный Правитель Иона, госпожа Джиллиан, госпожа Фара, несколько самых верных Ионе союзников из знати и несколько господ, которые до сих пор не поддерживали Иону. Были в комнате и сестры Ионы по отцу, и семья Вилии во главе с ее дядей Кубертом Агасферусом, Обин Просперо и его три сестры и их мужья. Верховный Правитель позаботился о том, чтобы не было никаких сомнений относительно рождения его сына. Когда мальчик издал свой первый вопль, все присутствующие захлопали в ладоши.

Иона взял на руки младенца, поднял его вверх и объявил:

— Я признаю этого ребенка моим сыном и даю ему имя Эгон, что означает «грозный». Ни один противник не устоит против него!

Гости снова громко захлопали в ладоши.

Мальчик был возвращен повивальной бабке, вымыт и уложен рядом с матерью.

После этого гости покинули комнату, оставив Иону наедине с женой. Младенец снова закричал, и Вилия поднесла его к своей груди. Когда ребенок потянул губами сосок, она почувствовала прилив огромной материнской любви — такой сильной, что у нее на глазах выступили слезы.

— Ты можешь кормить его сама в течение месяца, пока будешь восстанавливать свои силы, дорогая. Но я уже выбрал ему кормилицу, — сказал Иона. Увидев по глазам жены, что она против, он объяснил: — Мне нужно, чтобы ты вернулась к своей работе среди женщин Хетара. Не забывай, через три месяца у нас пройдут первые выборы. И я хочу, чтобы среди избранных по меньшей мере половину составляли представительницы прекрасного пола.

— Ты выбрал кормилицу? Я думаю, ее выбрала твоя мать! — резко ответила Вилия. — Я сама выберу кормилицу для Эгона — такую, которая не отравит моего ребенка своим молоком. — Вилия с обожанием посмотрела на младенца. — Посмотри, Иона, разве он не красавец? Волосы черные, как ночь, и мягкие, как шелк.