Князь Владимир - Юрий Никитин

– Зато можем разом кончить эту смуту, – сказалВолчий Хвост внезапно.

– А подвоха там нет? Ты ж говорил, этот за щепкузарежет и не поморщится!

Волчий Хвост покачал головой:

– Новгородец хитер. Но здесь все на виду, хитрить небудет. Сшибется в честном бою. Отваги… и умения ему не занимать.

– Тогда он в самом деле сын Святослава!

– Уже и ты ему подвякиваешь, – бросил Волчий Хвостс раздражением. – У Святослава все шло от сердца, у этого – от ума. Ивеликой хитрости! Ты попримечай. Я уже с детства знал, раскусил.

Поединщики разом пустили коней навстречу друг другу. Белыйконь новгородца несся красиво и весело, за плечами всадника трепетал по ветрукрасный плащ. Князь новгородский держался в седле прямой, как сосенка, успевалулыбаться своим и чужим и лишь с середины поля пригнулся и нацелил копье.

Его противник скакал тяжелым галопом. За черным как ночьжеребцом реяли в воздухе черные вороны: копыта выбрасывали комья земли, всадникказался темной скалой, из которой торчало длинное копье с блистающим на солнценаконечником. Вместе с конем они казались единым могучим зверем, который исквозь вековой лес проломится, как кабан через сочную траву.

Они сшиблись со звоном и грохотом. Желтое облако пыли икомья земли ненадолго скрыли их, а когда ветер унес пыль, со стороныновгородцев раздался крик восторга, а кияне молчали. Всадник на белом конеснова заставил коня попятиться, а черный качался в седле. Обломки копья лежалина земле, щит бессильно болтался на руке.

Все видели, что новгородец что-то сказал противнику, указална ряды киян. Тот кое-как развернул коня, поехал, все еще хватаясь за лукуседла, что всегда было позором.

Волчий Хвост процедил со злостью:

– Он его отпустил! Предложил взять другое копье… Лучшебы убил!

– Ты что? – испугался другой. – Это же нашсильнейший поединщик! И зять самого Переспела, тиуна Ярополка!

– Вот и хорошо. А так этот байстрюк показалвеликодушие! Послушай, как орут!

В рядах киян, что уже разобрались что к чему, нарасталикрики. На холм долетели вопли: «Слава сыну Святослава! Слава!», однаждыпрокричали здравицу даже Владимиру, сыну Святослава. А в рядах новгородцев былоспокойнее. То ли кровь у них была холоднее, то ли делали вид, что для них этодело обычное.

– Заразы, – процедил Волчий Хвост с бессильнойненавистью. – Прямо ж лопаются от чванства, отсель зрю! Повезло жлапотникам, что у них такой князь!

Он перехватил иронический взгляд воевод, стиснул кулаки вбессильном гневе.

Из рядов киян услужливо подали черному всаднику новое копье,но тот качнул головой, конь пошел в глубь войска. Там наблюдалось волнение,спорили, нарушив строй, наконец выехал другой всадник. Он был на гнедомжеребце, поджаром и налитом силой, всадник выглядел сильным и быстрым. Онподнял над головой меч, прокричал что-то хрипло, пустил коня в галоп.

Новгородец что-то шепнул коню в ухо, тот тряхнул гривой, чторазвеселило и киян, и новгородцев, бодро помчались навстречу. Князь на скакупотащил через голову меч, вскинул над головой, красивый и бесполезный жест,даже опасный для себя же, и лишь за три скока от места сшибки подал егонасквозь вниз, вздернул взамен щит.

Грохот, лязг, дикое конское ржание. Кони встали на дыбы, ивдруг белый красавец жеребец как волк вцепился зубами в шею гнедого, ударилпередними копытами. Новгородец взмахнул мечом еще раз, и киянин внезапнозапрокинулся навзничь вместе с конем. Слышно, как ахнуло все войско, но киянинв последний миг сумел вывернуться из-под падающего коня, его ударило оземь, онбыстро высвободил ногу из стремени, но тут не повезло. Бешено лягающийся конь,стремясь поскорее вскочить, дико бил копытами во все стороны, один ударпришелся воину в бедро. Он упал, а поднялся уже сильно хромая.

Опять новгородец подъехал, сказал что-то сочувствующе, сампоймал коня и подвел к ушибленному. Тот подобрал отлетевший далеко меч, кое-каквлез в седло и понуро потащился к своим рядам.

На холме за спиной Волчьего Хвоста слышалось восхищенное:

– Что делает, негодяй, что делает!

– Да, в батьку пошел…

– Ишь, потеху воинскую ему подавай! Не добыча ему,видать по всему, важна, а удаль и слава… Даже коня и зброю не отобрал!

Дурни вы, хотелось крикнул Волчьему Хвосту. Если бы вы зналиего, как я, этого змея подколодного, хитрого и холодного, у которого в душе нетотцовского огня и никогда не было!

– Неужто еще вызовет? Тогда ему несдобровать! Кто-то данайдется удалее… Да и устал, поди…

Как бы в подтверждение его слов с поля донесся голосновгородского князя:

– Эй, кияне! Давайте еще одного, последнего! Меня обедатьждут!

Снова среди киян был взрыв веселья. Десятники и сотники, чтораньше бегали по рядам, утихомиривали, теперь тоже стояли раскрыв рты, смотрелина удалого воина с обожанием. Он был именно такой, о которых поют кощюны, окаких любят рассказывать длинными зимними вечерами. Молодой, красивый,отважный, веселый и добрый. Мог не только убить, но хотя бы забрать по правупобедителя коней и оружие, но и этого не сделал! Ему достаточно потешить сердцеудалой схваткой, когда кровь кипит, сердце поет, а душа трепещет от счастья!

Волчий Хвост ощутил движение сзади. На коня садился отважныйАламбек, сын печенежского хана Кури. Чуть раскосые глаза блестели отвозбуждения, смуглое лицо покрылось мелкими капельками пота.

– Ты что задумал? – спросил Волчий Хвост строго.

– Теперь его очередь упасть с коня, хватая пригоршнямиземлю, – засмеялся Аламбек. – Я знаю его лучше вас всех! Мы играливместе, часто дрались еще на деревянных мечах… Теперь я сшибу его и тожеотпущу, не причинив вреда. Пусть и новгородцы видят, что мы – воины, а немужичье с кольями!

– Аламбек, – сказал Волчий Хвостпредостерегающе, – он тебя убьет.

– Меня? – засмеялся Аламбек. – Который емуоднажды жизнь спас?

Он ударил коня пятками в бока, вихрем унесся с холма. Огибаяодин отряд, он так повернул коня, что тот десяток саженей несся, выбрасываякопыта в сторону и едва не царапая стременем по земле.

Кияне встретили нового поединщика вялыми возгласами. Аламбекстиснул зубы, напрягся, изготовился к короткому и красивому бою. И так всесердца уже отданы новгородцу, а тут еще вышел он, печенег, чьими рукамикиевские князья любят загребать жар, но их самих не любят и боятся… Надопобедить красиво и убедительно.

Владимир, увидев печенега, вернулся к своим рядам, бросил наземлю щит. Ему подавали оружие, он выбирал, отбрасывал, а когда наконец пустилконя вскачь на середину поля, у Аламбека дрогнуло сердце. Новгородский князьехал с двумя мечами в обеих руках. Это даже были не мечи: в правой руке ондержал односторонний меч со слегка скошенным концом, на Руси их зовутхазарскими, а в левой руке недобро поблескивала настоящая печенежская сабля,разве что чуть длиннее. Расчет на то, что неуклюжий меч новгородца уступитлегкой и быстрой сабле, провалился в самом начале.