Инквизитор - Борис Конофальский

— Ну, что ты там видела? — Повторил солдат.

И тут Агнес поняла, что она голая среди мужчин. Вскочила, стала одеваться.

— Так ты ответишь или нет?

Девочка слегка тряслась, её даже передергивало, словно от холода, она смотрела в сторону и вдруг произнесла раздражённо:

— Она хочет вернуть шар.

— Кто она? — Спросил солдат.

— Его хозяйка.

— Ведьма? Она мертва два дня как.

Агнес стояла, продолжая глядеть в стену и повторила:

— Она хочет вернуть шар. И сына. И еще убить вас. Она что-то придумывает.

Коннетабль, какое то время раздумывал, глядя на Агнес пристально, а потом произнёс:

— А ну-ка пошли со мной.

Все четверо спустились вниз, и пошли в донжон. Там, за столом, ужинали дворовые и стражники. Там же был управляющий и Сыч.

— Сыч, — сказал солдат, — ты ведьму дохлую куда дел?

Сыч встал из-за стола.

— Так это… Я управляющему сказал, он приказал мужикам, вон тем, — он указал на двух дворовых мужиков сидевших в конце стола, мужики тут же поднялись, они были заметно напуганы.

— Куда дели ведьму? На кладбище?

— Так это… Поп велел на кладбище ее не хоронить.

— И я велел, а где похоронили?

— За околицу повезли.

— Место помните?

Мужики стояли, мялись.

— Ну, что? — Настаивал солдат. — Где яму ей копали?

— Так сбежала она, — ответил один мужик.

— Как сбежала? — Не верил Волков.

— Под рогожей в телеге лежала, а как за околицу выехали… Я случайно через плечо глянул…

— Ну?

— Ну, через плечо глянул, а она сидит на меня бельмо своё таращит.

— Сидит?

— Да, господин.

— И что дальше?

— Сидит и вот так пальцем у меня перед глазами туда-сюда-туда-сюда, — мужик помахал пальцем.

— И что?

— И все. Мы поехали в замок.

— А она? С ней-то что? — Не успокаивался Волков.

— Мы не знаем, — понуро сообщил второй мужик. — В телеге ее не было.

— Болваны! А почему не доложили?

— Так это… — Мужик пожал плечами, — боязно было.

— Боязно, — передразнил ее солдат, — дурни.

Волков повернулся к сержанту.

— Двойную стражу к приговоренным, и сам там ночуй, как бы она за сынком своим не пришла.

— Да, господин, — кивнул сержант. — Эй, слышали, что сказал господин коннетабль?

Стражники слышали, кивали головами, а солдат, морщась от боли, сел на лавку, притянул к себе Агнес и, глядя ей в глаза, тихо спросил:

— А что еще видела?

Девочка не отворачивалась, глядя ему в глаза, тихо ответила:

— А все остальное — то не про вас, вас не касаемо.

— Я сам буду решать, что касаемо, а что не касаемо.

— Отстаньте, — раздраженно шептала Агнес, — голова у меня болит. Все, что вам нужно знать, так то, что ведьма жива и шар вернуть хочет. Шар она хочет вернуть больше, чем сына, а вас она ненавидит люто.

Солдат не удивлялся, почему то такому непочтительному разговору с ним, так же грубо вела себя и Брунхильда. После того как в шар заглянула.

— И где же она?

— В норе какой-то.

— А где нора?

— Не ведаю. Отстаньте, все я вам сказал, спать хочу.

Солдат достал две мелких монеты, вложил девочке в руку:

— Можешь здесь в людской ночевать.

— Правда? — Тон девочки изменился. — Спасибо, господин.

Спал он плохо, ломило ногу всю ночь, приходилось ворочаться, что бы найти положение, в котором нога не болит. Дождался утра, а утор выдалось дождливым. Серый свет, едва проник в окно, как в дверь постучались, вернее даже поскреблись.

Ни Ёган, ни монах даже не пошевелились. Дрыхли крепко, под шум дождя.

— Эй, лентяи, — окликнул их солдат, на всякий случай, подтягивая к себе меч поближе, — гляньте кто там.

Монах поднялся, пошатываясь со сна, пошёл, открыл дверь. На пороге стояла Агнес.

— Я к господину, — говорила она. И смотрела на монаха, чуть кося глазами.

Монах её впустил. Не мог он не впустить, уж больно странным был взгляд девочки. Она словно ждала отказа, готовясь начать борьбу за проход в покои.

— Заголятся, что ли опять пришла? — спросил Ёган спросонья, глядя на неё.

А она только зыркнула на него, да так что тот аж сел на своём ложе.

— Ишь ты, — восхитился Ёган, — сама квёлая да косая, а смотрит змеёй.

Агнес не удостоила его ответа, подошла к кровати, к Волкову и, поклонившись, заговорила:

— Господин, вам постирать ничего не нужно? Могу полы мыть, или заштопать чего. Я всё могу по хозяйству, могу за огородом ходить, могу за скотом.

Солдат смотрел на неё с интересом:

— Да? И какую плату ты хочешь? — спросил он.

— Да вы, небось, знаете какую. — Заявила девочка.

— Небось — знаю, небось — не знаю. Ты говори, чтобы я не гадал. Что в плату хочешь?

— Буду делать все, что по хозяйству нужно, а за это в шар буду смотреть, когда захочу.

Агнес явно волновалась, она мяла свои натруженные ручки.

Волков хотел было сесть на кровати, да сделал это так неудачно, что в ноге дёрнулось какая-то жила, словно иглой ткнули. Его лицо перекосилось от боли.

— Не дозволяйте ей господин в шар пялится, — сказал Ёган.

— Почему? — пережидая приступ, спросил Волков.

— Она ж и без шара с придурью, а с ним и вообще умом тронется.

Девочка неожиданно повернулась к нему и сквозь зубы, с шипением и злобой тихо произнесла:

— Замолкни, холоп.

— Вот и я об этом, — подтвердил свои слова Ёган, жестом указывая на неё, — одно слово припадочная. — И разъяснил. — Дура же!

— Это я дура? — Взвизгнула Агнес. — Меня наш поп хвалит, я все псалмы наизусть помню. И до тысячи считать умею! И все жития первых святых помню со дня вечери.

— Неужели все псалмы помнишь? — Не поверил монах Ипполит.

— Все сто пятьдесят, — гордо отвечала девочка.

— Монах, спроси у неё что ни будь, — сказал солдат.

— Читай девяностый. — Предложил монах.

— Живый в помощи Вышняго в крове Бога небесного водворится, — затараторила девочка, — речёт Господи заступник мой, прибежище моё…