Красный вереск - Олег Верещагин

— Ничего, в таких случаях надо пинать в копчик изо всей силы. В целях элементарного прекращения паники…

Йерикка засмеялся и растрепал волосы Олега. Тот отстранился, недовольно пробормотал:

— Ага, нашел младшего брата!

— А что — нет? — весело спросил Йерикка, подумав — Олег угадал его мысли. Олег махнул рукой:

— Черт с тобой, братишка. Только учти, брат — не отец, братья и дерутся…

— Ладно, резервирую за тобой право на физическое сопротивление, если вдруг решу воспитывать тебя не по делу.

— Скажи по-русски.

— Короче, можешь врезать мне по зубам, если, как ты говоришь, выступлю не по теме.

— Теперь — понял и ловлю на слове.

Они подошли к ручью. Олег опустился на колени, но умываться не стал. И спросил вдруг:

— Как ты думаешь, мы погибнем?

Иерикка долго не отвечал. Молчал и лишь слизывал с губ дождевые капли. Олег не торопил его. Он ждал…

И Йерикка прочел:

— Пускай до последнего часа (1.)

расплаты,

До дня торжества — недалекого

дня

И мне не дожить… как и многим

ребятам,

Что были нисколько не хуже меня.

Я долю свою по-солдатски

приемлю,

Ведь если бы смерть выбирать нам,

друзья,

То лучше, чем смерть за родимую

землю,

И выбрать нельзя…

1. Стихи А.Твардовского.

* * *

Богдан обиженно сопел в плащ. Правда, уже не столь обиженно, как полчаса назад, когда Олег только-только подсел к нему — чтобы просить прошения за толчок и позже брошенную в лицо куртку. И сейчас, сидя рядом, повторял в сотый раз:

— Ну дурак я, дурак. Что тут еще сказать? Не обижайся, ну, честное слово, не хотел я… правда! — это прозвучало так жалобно, что даже смешно, и Олег осекся, а Богдан отчетливо хихикнул и вдруг сел. Но лицо его было серьезным, когда он спросил:

— Часом не держишь зла?

— Это я должен спросить, — неловко ответил Олег.

— Добро… — Богдан снова засмеялся: — Поцеловал бы тебя, да ты прыгаешь от того, что горный козел. Вот, подобрал я ее одно, — он рывком придвинул крошно и достал аккуратно свернутую куртку. — Держи, я думал-то… — он смутился и умолк.

— Спасибо, — искренне сказал Олег, снимая жилет и расстегивая свою ковбойку. Потянул рукав, снимая и ее, и рукав… остался в пальцах, оторвавшись у плеча. — Мда, очень вовремя! — констатировал он, отбрасывая бренные останки верой и правдой служившей ковбойки. — Упокой господи… ух, как холодно! — он нырнул в куртку и удивленно застыл, когда она вдруг мягко и удобно облегла тело хозяина. — Ого! Как влитая!

— Правда?! — Богдан просиял, но тут же обвернулся: — Ну и добро, — и засвистел сквозь зубы, но тут же оборвал себя ворчливо: — Одно у тебя подхватил.

Олег треснул его по затылку:

— Лови! Поймал?

— А то… — Богдан потер затылок.

— Поздравляю. Хороший вратарь.

— Кто?

Олег не ответил, и стало слышно, как Гоймир разговаривает с Резаном, а Гостимири? Резаном, а Госта" напевает неподалеку:

— …что спешит чужая рать -

волю отбирать, ребята…

Подошел Йерикка. Посмотрел сверху вниз, предложил:

— Пройдемся?

— Пошли, — Олег встал, с удовольствием ощущая, как здорово в куртке, но накидывая плащ. — Ложись дрыхнуть, Богдан.

— Станут красть — кричите криком, — мальчишка зевнул во весь рот и улегся, натянув на голову плащ. Не глядя, выпростал руку, нашарил и пристроил под головой крошно…

…Они отошли шагов на тридцать, к тому ручью, из которого умывался Олег. Йерикка помалкивал, но Олег хорошо понимал: сейчас он скажет что-нибудь такое, от чего останется лишь потереть лоб. А Йерикка молчал, подбирал камешки и булькал их в ручей. Олег уже собирался сам затеять разговор, но Йерикка булькнул еще один камешек, вздохнул и заговорил:

— Скоро нас прижмут.

— Ту думаешь? — встревожился Олег. Йерикка покачал головой:

— Не думаю. ЧУВСТВУЮ.

— Ясно, — коротко ответил Олег. — Гоймиру сказал?

— Он и сам чувствует, не беспокойся… Давай послушаем это, — вдруг прервал сам себя Йерикка… — Мне нравится эта былина…

Гостимир пел неподалеку:

Сердце, не грусти.

Птица, пролети,

Пуля, вдали просвисти.

Горе и беда

Сгинут навсегда

Плечи расправят года!

Много сотен дней

Только храп коней,

Ветер к ночи холодней…

— подошел Гоймир неслышно, встал рядом: — Завтра

уходим по утру. С полуночи обойдем Светлоозеро по Кровавым Горам, да и выйдем на Смеющуюся.

— Может, прямо сейчас? — спросил Йерикка, стегая былинкой по куту. — Я что-то…

— То ж и я, — не дал даже сказать Гоймир, — да все в лежку. Хоть малое время передыхом будем…

— Ладно, — кивнул Йерика. — Дайте дослушать.

Веку не солги,

Другу помоги

Трусить в бою не моги.

Мы живём сейчас,

Но, может быть, не раз

После расскажут про нас!

Песней станем мы,

Сказкой станем мы,

Будем, как правда, прямы!

Жили мы не зря,

Были — как заря,

В небе

победно

горя…

* * *

Снежные заряды шли один за другим, хлеща камни. Они приходили с моря, из его свинцовой дали, а в те моменты, когда, снег переставал, нижняя кромка туч садилась на скалы, окутывая их туманом.

— Живей, живей! — хрипел где-то в тумане Гоймир. Олег слышал, как надорванно дышат вокруг ребята, видел их фигуры, похожие на серых призраков. Рядом с ним держались только Йерикка и Холод. — Уйдем?

— Нет, — ответил Йерикка. Став на бегу на колено, прошил туман очередью, оттуда густо ответили. — Йой, и тут они… Гоймир! — рявкнул он. — Вверх, к побережью, хоть закрепимся, а то перебьют на бегу!

Гоймир и сам это понимал. С его стороны туман рявкнул командой:

— Вверх!

— Все, — Йерикка закинул пулемет на плечи. — Скорей, скорей, если и конец, то не сейчас. Я желаю видеть, как умру, а не подохнуть в этоу киселе…