Когда пришел волшебник - Инна Шаргородская

– Единственная? – удивился Феркаэль. – Но в заклинании сказано все, что вам нужно! Или ты не знаешь, кто такой Ульм-Отец и где находится Священная гора драконов-вивернов?

– Откуда? – Кароль фыркнул и полез в карман за сигаретами. – Своего-то отца не знаю, а уж где там и кому молятся виверны… это что, какие-то особенные драконы?

– Да нет, обычные крылатые, – хозяин леса бросил косой взгляд на огонек его зажигалки. – Я могу помочь и тебе, кавалер. Если хочешь, загляну в твое прошлое.

– Это еще зачем?!

– Ты же сказал, что не знаешь своего отца…

– Я пошутил, – усмехнулся капитан Хиббит. – Именно про меня и придумали поговорку – «ради красного словца…» Нет уж, расскажи лучше, где эта гора… и для чего она нам нужна?

Феркаэль пожал плечами.

– Речь идет, разумеется, о Священной горе Драконьего острова. Заповедника, где живут теперь и мои состарившиеся питомцы, бывшее украшение Броселианы – Карриона и Золотой Глаз, Хвастун и прекрасная Фламмаор… Ну, уж то, что остров этот расположен в Жемчужном море, ты должен знать!

– Допустим, – нетерпеливо сказал капитан. – Черт с ним, с островом… Неужели тот, кого мы ищем, – дракон, а не человек?!

Хранитель Броселианы улыбнулся.

– В былые времена некоторые женщины из человеческого рода и впрямь становились подругами драконов. Но что-то я давно не слыхал о подобной практике…

Вероника вздохнула с облегчением. И нерешительно спросила:

– Значит, на этом острове есть и люди тоже?

– Конечно, – сказал Феркаэль. – Те, кто ухаживает за вивернами. Вожатые, дети Ульма-Отца – так они себя называют… Но я вынужден поправить вас обоих – «людьми», в том смысле, какой вы вкладываете в это слово, квейтанские маги являются лишь отчасти. Поскольку в их жилах, благодаря бракам со стихиалями, течет еще и волшебная кровь, они от рождения обладают силами, несвойственными обычным людям. Потому-то, в отличие от них, и зовутся у нас магами.

Вероника кивнула.

– А кто такой Ульм-Отец?

– Великий прародитель драконов, – с тяжелым вздохом ответил Феркаэль, – павший некогда в схватке с исполином, пришельцем из иного мира. Пришелец этот именовал себя богом. Может, и не лгал – ведь победить Отца драконов в честном бою смог бы далеко не каждый!.. Я очень сожалел о гибели Ульма. Мне приходилось с ним встречаться, и я высоко ценил могучий разум, которым он был наделен – не в пример его нынешним потомкам, которые едва умеют говорить, – он снова вздохнул. – Ульм предвидел то, что случилось с течением времени – драконы отчего-то оскудели умом и почти ничем уже не отличаются от диких животных. Надеясь смягчить в будущем их участь, он заключил некогда братский договор с несколькими магами. Те обязались ухаживать за драконами, лечить их и обучать всему, что знают. Драконы в свою очередь позволили им оседлать себя и обещали оказывать любую помощь, какая потребуется. Так появились первые Вожатые, и договор с Ульмом свято соблюдается по сегодняшний день, хотя, увы, это не слишком помогает делу… – Феркаэль печально покачал головой и продолжил: – Ныне на острове живет около дюжины семей, занимающихся уходом за драконами. Они собрали там всех квейтанских вивернов, которые без постоянного присмотра давно одичали бы совсем. И за свою свирепость были бы, наверное, уже полностью истреблены, как это случилось с линдвурмами, их бескрылыми собратьями.

– А почему Вожатые называют себя детьми Ульма? – спросил Овечкин.

– В силу все того же договора – первые из них стали побратимами Ульма, и считается теперь, что они ведут свой род от него самого. То есть от Дракона, как и сказано в заклинании, – Феркаэль повернулся к Веронике. – Предок твой, судя по всему, был Вожатым, дама Дорэ. И даже если это не так, то в мужья тебе он точно предназначил кого-то из них.

– Понятно… – протянула Вероника без особенной радости в голосе.

– Значит, нам – на Драконий остров, – заключил капитан Хиббит. Воодушевления в его тоне тоже не слышалось, одна только легкая озабоченность. – Никогда там не бывал… как же перенестись-то?

Феркаэль покачал головой.

– С удовольствием помог бы, только вот бывать на Драконьем и мне не доводилось. Мой лес не оставишь и на минуту…

– Намек понят, – вздохнул капитан и сдвинул брови, что-то соображая. Пробормотал себе под нос: – Разве что через побережье?.. Знаю я на Жемчужном один городишко, Итанту. Можно попробовать оттуда…

– Я ни на что не намекал, – мягко сказал Феркаэль. – Но если вы торопитесь… что ж, удачи вам!

Кароль снова вздохнул. Посмотрел на него с несколько странной улыбкой – не то печальной, не то иронической, и ответил с такой же неопределимой интонацией в голосе:

– Удачи и тебе, хранитель Броселианы! Спасибо за все, что ты для нас сделал. Рад был знакомству…

Он обменялся с Феркаэлем коротким, крепким рукопожатием. Бросил беглый взгляд на Веронику и вновь обратился к хозяину леса:

– Мы действительно торопимся. К желанной и заветной цели… Да и тебя задерживать было бы непростительным нахальством, при твоих-то заботах, которых врагу не пожелаешь!.. Можно ли попросить тебя еще об одной, последней услуге? Гемиона говорила, что телепортироваться отсюда невозможно – из-за неких чар…

Вероника опустила голову.

…Вот и все, подумала она с внезапной болью в сердце. «Желанная и заветная» цель близка и неотвратима. Кажется, капитана это не слишком радует, как и ее саму. И очень может быть, что по той же самой причине. Но…

Сказать сейчас «не хочу», повернуть обратно – когда столько уже сделано и столько пережито… да разве это возможно? Что подумают о ней трое мужчин, которые вынуждены были пройти – по ее желанию! – через ужасы Бросельянского леса? Она и в собственных-то глазах будет выглядеть, как…

Тут негромко кашлянул Михаил Анатольевич, словно желая привлечь к себе внимание, и Вероника, сбившись с мысли, вскинула на него взгляд.

А он задумчиво, ни к кому не обращаясь, сказал:

– Мы в долгу перед благородным Феркаэлем. И, сдается мне, не можем уйти, не попытавшись ему помочь.

И повернулся к Каролю.

– Что вы думаете об этом, капитан?