Искра - Рейвен Кеннеди

Мысли и воспоминания переворачиваются в воздухе, как сорная трава, подхваченная порывистым ветром. Обрывки и отголоски откалываются, давая мне возможность подобрать чахлые ветки. Каждая поднятая мною острая ветка впивается в мое болезненное сознание.

Я на балу, роса, которую держит Полли, течет по моим венам, а я собиралась уехать с Риссой. Вот почему она так на меня смотрит.

Меня пытается подмять облако замешательства, но я отмахиваюсь от него, сосредотачиваясь, пытаясь собрать сломанные ветки и разносимые ветром семена одуванчика.

Я должна была уехать с Риссой. Мы заключили сделку. Она хотела сбежать в ночь бала. Но случилось что-то серьезное, в этом я уверена. Ей нужно бежать без меня. Возможно, теперь это ее единственный шанс.

Полли хватается за брюки Мидаса и принимается умолять, плакать и просить прощения, чем отвлекает его.

– Уходи, – одними губами говорю я Риссе. – Беги.

От удивления она высоко приподнимает брови, и впервые на ее красивом лице появляется сомнение. Словно она не уверена. Словно она не хочет меня бросать.

От этого сердце сжимается в груди, но я знаю, что в таком состоянии сбежать с ней не смогу. Однако Рисса – боец. Если кому-то и удастся отсюда выбраться, так это ей.

Мидас внезапно отшвыривает Полли ударом ноги, и она принимается плакать еще горше. Он бросает быстрый взгляд на Риссу.

– Уведи ее отсюда. Не хочу больше ее видеть. И убедись, что она больше не получит росы.

Полли завывает, да так громко, что ее крики почти сливаются с музыкой. Тем временем к моей протянутой руке липнет еще одно воспоминание. «Уведи ее отсюда», – говорит Мидас, и я согласно киваю Риссе. – «Забери ее и уходите отсюда».

Рисса спешно подбегает к безутешной Полли и помогает ей встать, а Мидас с раздраженным выражением лица подходит к небольшому столику у стены и наливает себе в бокал вино.

Я приваливаюсь к стене, чувствуя, будто тысячи порванных кусочков бумаги встают в моей голове на место, слова медленно соединяются между собой.

Рисса ведет Полли, делая вид, что они обе пошатываются, из-за чего им приходится идти ближе.

– Пойдем со мной, – шепчет она, и хотя кажется, что Рисса разговаривает с Полли, я понимаю, что она обращается ко мне.

Глаза наполняются слезами. Мы были не более чем вынужденными союзниками, и все же Рисса здесь, пытается увести меня с собой. Есть у меня ощущение, что дело не только в золоте.

Я качаю головой и печально улыбаюсь.

– Иди.

Я не осмеливаюсь сказать что-то еще, как и Рисса, даже когда наши слова приглушены сдавленными всхлипами Полли, а Мидас не обращает на нас внимания.

Рисса еще раз бросает на меня взгляд и отворачивается, выводит Риссу, поддерживая ее за руки. Я судорожно вздыхаю, молясь богиням, чтобы ей удалось выбраться.

Молю, пусть она выберется.

Жаль, что я не могу вспомнить, что собиралась ей сказать, но возможность все равно утрачена, так как за наложницами закрывается дверь. Прерывисто дыша, я тру виски, хотя музыка в бальной зале такая громкая, что ее баллада почти ощущается на языке, а мелодию можно проглотить.

Но даже музыка не подавляет жуткий страх, который свивается в животе. Что еще я забыла? Что еще случилось? В моих мыслях зияющие черные дыры, которые я отчаянно стремлюсь заполнить.

По шее стекает капелька пота. Соленая дорожка скользит по спине и впитывается в кожу, причиняя острую боль, как будто попала на ранку, которой там быть не должно.

Сердце гулко бьется в груди.

Что-то не так.

Меня охватывает ощущение дежавю, потому что я уже говорила эти слова.

Капля за каплей начинает просачиваться последовательность событий, как вода, капающая со свода пещеры и образующая сталактиты моих воспоминаний. Я снова тру висок, глодая очередной жизнерадостный ритм, и только теперь понимаю, что Мидас говорит со мной.

– Что?

Он внимательно смотрит на меня. Я даже не осознавала, что Мидас подошел ко мне.

– Мне пора сделать заявление, а потом я должен провести демонстрацию. Потому мне нужно, чтобы ты была внимательной, – он говорит медленно, четко произнося каждое слово. – Мне нужно, чтобы ты сняла перчатку и позолотила перила, когда я дам тебе знак. Солнце заходит, потому времени у нас немного. Хорошо?

Я смотрю на него.

Я собиралась сбежать с Риссой. Я на балу. Кто-то дал мне росу. Спина болит.

Не услышав от меня ответа, Мидас вздыхает.

– Когда ты позолотишь перила, Драгоценная? – напирает он.

– Когда ты подашь знак.

Он натянуто улыбается.

– Правильно. Не забудь, хорошо?

Забыть… сколько же всего я забыла?

– Хорошо.

Бросив на меня еще один долгий взгляд, Мидас выходит на середину изогнутого балкона и, подняв руку, подает знак. Музыканты незамедлительно перестают играть, а шум толпы стихает.

Благословенная тишина.

– Добро пожаловать на наш праздничный бал! – заявляет Мидас пленительным тоном. Его голос растягивается, просачивается в мое сознание, а мысли продолжают течь. Собираются воедино. Одуванчики, сорная трава, бумага и сталактиты…

Держась затененного уголка, я вожу взглядом по толпе, чувствуя, как сжимается что-то внутри, пока я ищу ответы, ищу что-то, ищу кого-то…

– Процветание Шестого королевства укрепило позиции Пятого, и я считаю своим долгом проследить за тем, чтобы северные королевства Ореи были сильными и едиными, – рокочет, отдается эхом и вращается зычный голос Мидаса. Он смиренно прикладывает руку к груди. – И все же я потерпел неудачу. Приехав в Пятое королевство в надежде укрепить его позиции, узнал, что в мое отсутствие Шестое королевство пострадало от действий холодной царицы. И хотя мятеж – это ужасное, трагическое событие, все же есть в нем и благо.

Я поднимаю взгляд к окнам, к увядающему свету.

В спине покалывает.

– Мятеж привел к переменам, – продолжает Мидас. – Я услышал зов народа. Их труды должны быть вознаграждены монархами, и я согласен. – Он дает гостям обдумать его слова, надменно и гордо вздернув подбородок. – Недавняя кончина царицы Малины доказывает, что я, как правитель, должен делать больше. Что народ заслуживает настоящей правительницы, избранной ими. Что королевства могут быть сильнее в своем единстве.

По толпе разносится шепот.

Шепот слышен и в моей голове.

А потом мрачный тихий голос.

Помни.

Мидас уверенно кладет ладони на перила.

– Одна такая избранная королева есть, – говорит он, водя взглядом по сотням гостей. – На самом деле она присутствует на балу.