Совсем не прогрессор - Марик Лернер

— И к чему ты это? — с недоумением спросил Игорь.

— Да просто так. По поводу товаров народного потребления и выросшего благосостояния народа согласно категориям снабжения. Вот почему через сорок пять лет у нас такого не существует? Простейшая вещь, и наверняка эффект прекрасно известен. Да просто купить за бугром и скопировать, в чем сложность? Нам не положено хорошо жить?

— Кто сказал, что они отсутствуют для людей, снабжающихся по первой категории?

— Тоже верно. Чтобы иметь простейшую бытовую технику надо всего-навсего стать маршалом или министром. Остальным и так сойдет. Полуфабрикаты в продаже все одно нечасто попадаются.

В коридоре раздался топот, и в распахнувшуюся дверь влетел Костя. Он подхватил его на руки.

— Мы уезжаем?

— Да. Далеко и надолго. Не боишься?

Сын презрительно хмыкнул. Он мужчина и ничего не боится. Тем более вместе.

— Тогда идем. Грета, — сказал входящей в кабинет жене Игоря, — посидите здесь. Не надо провожать. И если что, простите, честное слово, не хотел вас впутывать. Да, — вспомнил, — в сарае у вас ничего ценного нет?

Степные переглянулись.

— Вроде нет.

— Вот и хорошо. Доверенность у вас все одно сохранилась, если деньги не конфискуют, используйте — разрешаю. — Он хмыкнул. — Рублей триста имеется, страшно разбогатеете. Идем, Костя!

Игорь тяжело поднялся со стула, опираясь на столешницу, и подошел, хромая. От долгого сидения ноги затекли, и неприятно дергало. Неповторимо отвратное ощущение, кто не сталкивался — не объяснить. Столько лет ничего там нет, а все болит. Это не протезы, это нервы исправно сигнализируют в мозг о недовольстве.

Обняв жену за плечи, посмотрел во двор. За окном Саша что-то говорил внимательно его слушающим детям. Костя, не дослушав, шагнул вперед и прижался. Саша погладил его по голове и обнял. Надя переспросила и на ответ показала кулак с большим пальцем. Издалека была видна довольная улыбка. Ей происходящее нравилось.

— Жаль, — сказала Грета, — не умею читать по губам. Он им объясняет то, что нам не захотел.

— А мне нет, — ответил Игорь. — Бегающий с автоматом бывший спецназовец наводит на крайне неприятные мысли.

— Но ведь Саша никого не убил!

— Здесь. Он совсем недавно стрелял. Уж запаха пороха я никогда не забуду. Знаешь, иногда лучше реально быть не в курсе происходящего. Потом с чистой душой рассказываешь правду следователю. Не представляю, куда он мог отправиться. Все. Нет информации.

Во дворе Саша посмотрел на дом и прощально махнул им рукой. Подобрал рюкзак, валяющийся на земле, и повесил на плечо. Все трое зашли в сарай и тщательно закрыли за собой дверь.

— И что дальше? — удивленно спросила Грета. — Он вырыл незаметно для нас подземный ход прямо до Бомбея?

— Вот и мне интересно, — сознался Игорь. — Задняя стенка? Так проще обойти… Не от нас же таится. Какой смысл? Чудеса таинственные. Все люди как люди, один Саша ни в какие ворота не лезет.

В сарае рвануло так, что задребезжали стекла. Дверь от взрыва распахнулась, шарахнув о стену, и внутри стало видно пламя.

— Куда? — хватая за руку, поинтересовался у рванувшейся жены.

— Помочь!

— Нет там никого. Ты что, Сашу не знаешь? Ничего глупее себе невозможно представить, чем коллективное самоубийство. Убить за детей он может запросто, но вести их на смерть — ерунда. Он ведь прекрасно знал и предупредил. Не удивлюсь, если сам и поставил мину. Та еще история, откуда у мента АБМ, взрывчатка и прочие штучки, свободно на дороге не валяющиеся. Он не мог иметь доступа: не та должность. Все, — подчеркнул решительно, — концерт окончен. Я звоню в КГБ, Столярову. Пусть приезжают и ответственно разбираются. С этими, — он показал в сторону опера, — тоже. А сарай пусть горит. Он его подпалил недаром. Если и были какие следы, черта с два теперь обнаружат. Даже не вздумай подходить. Мы ничего не видели. И так нервы на локоть обязательно намотают.