Сердце тени. Том 1 - Екатерина Стадникова

– Три из трех! – объявил Джулиус. – Учитывая прошлое поражение, можешь не пытаться, я все равно по очкам впереди.

– Нет уж! – Он требовательно протянул открытую ладонь.

А через минуту уже доказывал, что противник жульничал.

– И как же? – возразил Джулиус.

– Ты скажи, как? Ты же шулер! – Сириус в сердцах швырнул монетку в окно.

– Не шулер, а шутник. – В груди шевельнулась жалость. – Представим, что выиграл ты. Я согласен попробовать.

– Честно? – Собеседник удивленно уставился на него.

– Не очень, но любопытство… такая штука, сам знаешь. – Джулиус заложил руки за голову.

– Знаю, – улыбнулся Сириус.

Он опять протянул открытую ладонь, только теперь тонкая бледная кожа словно светилась изнутри.

– Когда будешь готов, просто возьми меня за руку.

Разум отчаянно протестовал, прокручивая картинки последствий в случае вероломного предательства. Но живое сердце, подстегиваемое желанием знать наверняка, заставляло пойти на риск.

Джулиус вытер ладонь о пижаму и сделал глубокий вдох.

– Если… – начал было Сириус.

– …замолчи, – оборвал он.

Одно прикосновение – и комната завертелась и пропала, сменившись бесконечной пустыней, изнывавшей под беспощадными лучами. Куда хватало глаз, простиралась рыжая потрескавшаяся земля.

– Это снится Борджесу? – не поверил Джулиус.

– Угу, – отозвался голос внутри. – И очень давно. Видишь, как все детально? Теперь молчи и смотри. Говорить буду я.

– На что смотреть? – но Сириус только зашипел в ответ.

– Сейчас организуем тенек и подождем немного, – ни к кому не обращаясь, по-стариковски проскрипел он.

Едва заметная дорога следом змеи петляла от одного края горизонта до другого, а по ней брела одинокая точка. Пока Джулиус силился распознать идущего, Сириус воплотил слова в реальность сна, но как-то странно. Между двумя кочками поднялось кривое мертвое дерево. Толстый-претолстый ствол отбрасывал густую тень, а голые ветки колючей шапкой нависали над босым нищим, расположившимся у корней.

– Не удивляйся, – беззубый старик поднял голову, – уже совсем скоро…

Труднее всего оказалось терпеливо молчать. Джулиус старался занять свое внимание хоть чем-нибудь. Поскольку пейзаж не представлял интереса, он внимательно исследовал новый облик Сириуса.

Смуглый старик больше напоминал скелет, обтянутый ветхой кожей и обернутый грязными тряпками. На лысой макушке красовались бурые пятна и редкие седые волоски, слепые бесцветные глаза ничего не выражали, только костлявые пальцы перебирали кроваво-красные четки. С каждым новым щелчком точка на горизонте росла, пока, наконец, сам хозяин сна не поравнялся с деревом и стариком.

Найджел выглядел уничтоженным. Он едва перебирал ногами в сапогах без подошв, а обгоревшая кожа превратила лицо в сплошной ожог. Борджес спотыкался, но продолжал путь, упрямо волоча по земле острый топор.

– Куда ты так спешишь? – Стук четок замер.

– Отомстить. – Найджел медленно развернулся к старику.

– Как? – Тень дерева накрыла прохладной волной.

– Убить. – Он подтянул поближе блестящий топор.

– Не меня, надеюсь? – Сириус отстегнул полупустой бурдюк и протянул вперед. – Выпей воды.

– Нет, не тебя. – Найджел жадно пил, стараясь не потерять ни капли.

– Тогда ты, наверное, собрался уничтожить чудовище, отнявшее у тебя близких? – предположил слепой нищий.

– …нет. – Глаза Борджеса наполнились влагой. – Это чудовище я победить не в силах.

– Может быть, сейчас война, и ты собираешься покончить с врагом? – продолжил старик.

– …нет… – Он бессильно рухнул на колени.

Слезы быстрыми струйками стекали по щекам и мгновенно высыхали.

– …я убьюдевочку, – выдавил Найджел.

– Поступок, достойный мужчины. – Сморщенные губы растянулись в подобии ухмылки.

– Ты не понимаешь!! – Крик отчаянья сбился на хрип. – Он обещал… обещал вернуть мне мою Диану! Ради этого я, считай, душу продал. Хорошего человека убил. Подло… в спину… Для него!

– Вот чего я действительно не понимаю, – Сириус почесал лысую макушку, – с какого боку тут девочка виновата?

– Это единственное, что я могу отнять. – Остатки уверенности испарились, как слезинки. – У него на глазах…

– А ведь твоя Диана любила этого ребенка. – Старик с трудом поднялся, опираясь на суковатую палку.

– Что ты можешь знать?!! – взревел Найджел. – Голос моей девочки звучит у меня в голове. Она говорит со мной! Просит отомстить.

– Она ли это? – Нить с четками оборвалась, и алые капельки разбежались по сухой земле. – Ты еще можешь отступиться.

– Не могу, – прошептал тот.

– Можешь. – Старик медленно поковылял прочь по пыльной дороге, выстукивая палкой монотонный ритм.

– Эй, постой! – окликнул его Найджел. – Твоя вода.

– Оставь себе, – не оборачиваясь, отмахнулся Сириус.

Джулиусу показалось, что жара спала и налетел почти незаметный свежий ветер.

– Кто ты такой?! – голос Борджеса растворялся, истончался, исчезал…

– Меньше, чем просто никто.

Пустыня пропала. Снова комната и пижама, прохладный пол, устланный белыми перышками, и тощие подушки. Сначала Коллоу подумал, что остался один, но потом заметил на подоконнике ставшую привычной фигуру худощавого парня.

– Я, конечно, далеко не святой, – совесть обезумевшим зверем рвала грудь в клочья, – только Найджел кое-что подзабыл. Странное хобби – мстить невиновным. Не хотел бы, не убил.

– У тебя разве не болит голова? – оборвал его Сириус. – Ваши общие дела с Борджесом в данный момент мне безразличны. Я знаю, что в его словах правды не больше, чем в твоих. Она где-то между. Факты и отношение к ним действующих лиц – никогда не совпадают полностью. Получается выставка красочных картин самооправдания.

– Звучит как обвинение, – нахмурился Джулиус.

– И в мыслях не было, – возразил тот. – Раз сказал и готов повторить: «Это твой второй шанс». Знаешь, что это значит?

Кровь, стучащая в висках, заглушала голос разума.

– Так вот, это значит, что я простил тебе все. – Сириус даже не смотрел на собеседника. – Прости теперь себе сам и попробуй принять себя таким, какой ты есть. Меня настораживает вовсе не это.

– Дай угадаю? – Джулиус подошел и сел рядом. – Таинственный некто, внушающий Найджелу планы мести? Потому что если Борджес не спятил (а это вполне может быть и так), наш противник посерьезней истерика-слюнтяя.