Чароплет - Блейк Чарлтон

– Спасибо за предупреждение.

Никодимус смерил ее взглядом. Не свалял ли он дурака, что пришел?

– Через час меня не будет в городе. Возможно, мы не встретимся до самого Разобщения. А может, и тогда не встретимся.

– Может.

Поклонившись, он снова повернулся к выходу – и снова остановился.

– Вивиан, ты знала нашу мать?

– Она умерла, когда мне было семнадцать.

Никодимус почувствовал комок в горле. Оказывается, у него все это время теплилась надежда.

– Какая она была?

Вивиан плотно сжала губы.

– Истово верующая. – С минуту она рассматривала Никодимуса. – Часто думала о тебе. Плакала, когда приходили вести об очередном убитом имперце – воспитаннике демонов. Одна часть ее желала тебе смерти, чтобы ты не вырос приверженцем Лоса. Другая часть надеялась, что убили не тебя и ты доживешь до зрелых лет.

Никодимус кивнул.

– Вы с ней похожи внешне?

Сощуренные глаза Вивиан посмотрели чуть менее напряженно.

– Она была гораздо красивее.

Никодимус помолчал, изучая ее лицо. А потом, повинуясь какому-то безотчетному порыву, взмахнул рукой, перекидывая Вивиан что-то небольшое. Лотанну с воплем метнул заряд магнуса, и в воздухе, словно влипнув в серебристую паутину, повис арахестский изумруд.

Вивиан с Лотанну, переглянувшись, уставились на Никодимуса.

– Что это значит? – сдвинув брови, спросила Вивиан.

– Мне никогда не стать Альционом. Всю жизнь я силюсь заполнить внутреннюю пустоту. Но эта пустота… Я выстроил себя вокруг нее, и заполнить ее теперь будет все равно что заложить камнями нутро храма.

– Но почему ты отдаешь его мне?

Он выдержал пристальный взгляд зеленых глаз.

– Тебя растили Альционом. Ты веришь в порядок, в империю. Может быть, тебе удастся воспользоваться им во благо. Отразить демонов, например. Мне это не по силам и, честно говоря, я только рад буду переложить бремя на твои плечи. Изумруд мешает нашим с Франческой устремлениям, и поскольку магистра Шеннона я от язв излечил, иной надобности в этом камне у меня нет.

Вивиан, шагнув вперед, протянула руку к изумруду, но вдруг замерла.

– Я не хочу оказаться перед тобой в долгу.

– Тогда признай, что не все, в отличие от тебя, обязаны почитать порядок, – выдержав ее взгляд, проговорил Никодимус.

– Признаю. И обещаю действовать на благо человечества.

– В таком случае бери изумруд и поступай как подскажет совесть.

Сняв перчатку, Вивиан выхватила изумруд из воздуха. Миг спустя она сотворила сложнейший витиеватый абзац на нуминусе и издала протяжный вздох облегчения. Лотанну подался к ней, но остановился как вкопанный.

– Не волнуйтесь, магистр, она больше не сеет гибель.

Лотанну взял Вивиан за руку, и оба повернулись к Никодимусу.

– Вы ведь могли его не отдавать, – заметил Лотанну.

– Я рад, что отдал. За меня не беспокойтесь, к шкуре какографа мне не привыкать.

– Никодимус, ты оказал людям большую услугу, – проникновенно заявила Вивиан. – Вот тебе ответная. При обыске в покоях Тайфона мы нашли перечень организаций демонопоклонников во всех шести человеческих королевствах. Этот перечень поможет расправиться с уже существующей заразой. Я сделаю копии и перешлю твоим… – Она оглянулась на Дегарна. – Твоим союзникам.

Никодимус поклонился.

– Искреннее спасибо, сестра. Мы обязательно воспользуемся. – Он помолчал. – И еще я хотел поговорить с тобой о разработке Тайфона. О заклинании, обнаруженном магистром Акомой, которое способно изменять язык на большой территории. Насколько я понимаю, именно оно повинно в тихом увядании из-за искоренения ошибок в праязыке на всем континенте.

Судя по лицам Вивиан и Лотанну, ничего неожиданного для них он не сказал.

– Метазаклинание в связке с изумрудом способно придать логичность магическим языкам в твоей новой империи. Стало быть, у тебя может возникнуть соблазн распространить это воздействие и на складывающуюся сейчас Лигу Звездопада.

Глаза Вивиан вновь подернулись льдом.

– И пока ты не поддалась этому соблазну, напомню, что магистр Акома скопировал метазаклятье в клинический журнал Франчески, который сейчас находится у меня. Уверен, ты предпочтешь, чтобы я не воспользовался этим заклятьем в противовес твоему.

– Никодимус, послушайте, – заговорил Лотанну. – Я сегодня весь день потратил на разбор этого заклинания. Повысив логичность магических языков, мы увеличим могущество наших чарословов. Это поможет нам отразить нашествие демонов.

– А вы не думали, – как можно небрежнее осведомился Никодимус, – что будет с Франческой и ей подобными? Теми, кто соткан из интуитивных языков, а не логических?

– Полагаю, обессилеют, – заморгал Лотанну.

– И мы полагаем. Но зато – полагаем мы – в моих руках это заклятье, наоборот, придаст им небывалое могущество.

Лотанну напрягся, догадываясь, куда клонит Никодимус. Тот посмотрел на Вивиан.

– Похоже, Лотанну наконец открывается то, что прозревала Франческа в драконьем обличье. Сестра, наше с тобой соперничество в применении этого заклятья приведет к расколу в человеческом мире. Магические языки в твоей империи и в нашей лиге пойдут разными путями. У тебя окрепнут чарословы, зато ослабнут конструкты и божества. На наших землях произойдет ровно противоположное.

Вивиан медленно кивнула.

– Да, это закончится расколом.

– Значит, поклянемся не прибегать к метазаклятью?

– Согласна. Но… если взглянуть трезво, долго ли империя или твоя лига смогут удерживаться от соблазна воспользоваться преимуществом?

– Будем надеяться, достаточно долго, чтобы успеть подготовиться к Войне разобщения, – поспешил ответить Никодимус. – К сожалению, нам не дано предугадать, когда возрожденный Лос приведет из-за океана свой пандемониум. А вам дано?

Вивиан покачала головой.

– Демоны могут нагрянуть через год, а могут через полвека. – Она помолчала. – Никодимус, для нежелающего лезть в политику ты сделал слишком много судьбоносных политических шагов.

Он улыбнулся.

– Это семейное.

Вивиан ответила невеселым смехом.

– Прощай, сестра, – поклонился Никодимус.

После продолжительной паузы она поклонилась в ответ.

– Прощай, брат. – В голосе ее снова зазвенел лед.

Франческа, смотревшая на бесконечный дождь за окном, почувствовала, что в комнату кто-то вошел. Наверное, тот самый кузнец, которого обещал прислать за ней Никодимус. Однако, обернувшись, Франческа увидела Сайруса. Тюрбан размотан, опущенная вуаль открывает короткую черную бородку. На губах печальная улыбка – вестница какого-то рвущего душу воспоминания.