Ведьмы Алистера - Дарья Шатил

— О, знаешь, было бы забавно, если бы твой отец настаивал на Мей. Тогда ты была бы Марта Эйприл Мей Рудбриг. Так сказать, весенняя девочка!

— Забавный каламбур, — недовольно скривив губы, буркнула Марта. — На уровне первого класса.

— Что, тебе такое уже говорили?

— Ага, — только и смогла выдавить девушка.

— Чёрт, а я думал, что вышло остроумно. Кстати, а у Мегги есть второе имя? Я её и не искал же особо.

— Мегги — это прозвище. Её полное имя — Магдалина.

— Ух ты! — присвистнул Коул. — Я смотрю, у вас в семье пунктик на вычурные имена. Бабуля настояла?

— Кто ж ещё? Собственно, поэтому и Мегги. Сложно отчитывать маленького обделавшегося младенца и укоризненно произносить «Магдалина». Сам понимаешь, есть такие имена, которые просто не ассоциируются с человеком. Меня полным именем в последний раз называли, когда в школе на какой-то конференции награждали. И даже тогда мне было дико слышать этот довесок к имени.

— Ну не знаю, — протянул Коул. — Как по мне, «Магдалина» очень подходит твоей сестре.

Марта лишь пожала плечами. Для неё Мегги была просто её Мегги, и она не могла судить, что ей подходило, а что нет.

— Кстати, не хочешь принять душ? Тут есть отличная старая медная ванна, я такие только в музее видел…

— Не знала, что ты любитель истории, — вторила ему Марта.

— Я-то? Да ни в жизнь! — не без иронии ответил Коул. — Вы же с Кеторин уверены, что я тупой, как пробка, — Марте показалось или в его словах чувствовалась обида? — Я про эту ванну-то почему помню: прятался за ней в одном треклятом музее.

— Прятался?

— Да. Пас сестру на её первом свидании.

— Вау, — только и смогла ответить Марта. — А ты не боишься, что ванна заговорена, и у тебя потом появится проказа?

Судорожный вздох и последовавшая за ним немая пауза рассмешили Марту.

— Такое возможно?

— Наверное, нет, — пожала плечами Марта. — Я просто предположила.

— Для простого предположения твой тон был слишком уверенным.

— Да господи, иди мойся. Если что, сниму я с тебя это проклятие, — Марта не стала говорить, что она без понятия, как снимать или накладывать проклятия.

— А вот теперь твой голос не такой уж и уверенный! Даже не знаю, как поступить…

Марта нащупала за своей спиной подушку и швырнула её в силуэт Коула.

— Ауч! Ты же сказала, что ни черта не видишь! — возмутился мужчина, театрально потирая ушибленную руку.

— А я и не вижу!

Коул поднялся с кровати и пошёл в неизвестном Марте направлении.

— Вот и связывайся с ведьмами. Везде один обман, — причитал он себе под нос.

Сдерживая улыбку, Марта следила за силуэтом охотника.

— Знаешь, мне начинает казаться, что ты ошибся с профессией. Тебе нужно было идти в театральное. Играл бы сейчас какого-нибудь умалишённого, а не сидел бы с ведьмой в плену.

— Были такие мыслишки. Даже ходил на несколько занятий. Они так и назывались: «Как общаться с ведьмами. Курс для чайников».

— Шутишь?

— Конечно, — парень склонился над чем-то, и по тому, как двигался его силуэт, Марта поняла, что он перебирает содержимое сумки. — Курсы назывались «Основы актёрского мастерства», и меня выгнали с первого занятия за неподобающее поведение.

— Пытался убить лектора? — предположила Марта.

Коул коротко хохотнул.

— Знаешь, то, что я не смог управиться с тобой, ещё не значит, что я совсем уж неумеха. Кстати, я тут вспомнил: где твой отец учился драться? По нему и не скажешь, но у него сильный удар. Я, конечно, был слегка не в себе… Но представляешь, какой это удар по самолюбию? Меня уложил офисный клерк! И как уложил!

Марта слушала Коула с отвисшей челюстью.

— Насколько я знаю, он нигде никогда не занимался. Даже на школьные спортивные фестивали отказывался ходить.

— Похоже, ты очень плохо его знаешь.

— Похоже, — неуверенно пробормотала Марта.

Она прикрыла глаза, пытаясь представить своего отца в бою. Вот только никак не получалось. Перед её мысленным взором отца раз за разом укладывали на лопатки. Да уж, сложно представить, когда не знаешь, что представлять.

— Март, слушай, а откуда в наших вещах взялся этот голубой мешочек? Его не было, когда я перебирал их в последний раз. Ты положила?

— Какой мешочек? — растерянно взглянула на Коула Марта.

— Такой голубой с вышивкой в виде листов то ли папоротника, то ли ещё чего подобного, — в описаниях Коул был не силен, но это не меняло того факта, что Марта впервые слышала об этом мешочке.

— Не я…

— Хм… в нём пара солнцезащитных очков и какие-то склянки.

— Ты его открыл? — изумилась Марта. — А если бы в нём было проклятие?

— Ты меня со своими проклятиями уже достала! Тебя послушать, так везде проклятия! Нет тут никаких злобных чар, со мной всё в порядке. О, карточка какая-то, — Коул задумчиво замолчал, а затем вслух начал читать, судя по всему, содержимое найденной карточки: — «Очки для твоих глаз, притушат яркость солнца. Не забывай принимать лекарства. С любовью, твоя К». Хм… К — это Кеторин?

Кажется, в комнате резко стало меньше воздуха? Или же Марта начала задыхаться от собственной злобы?

Кеторин точно манипулирует ей. Играет, словно куклой. Её будто пытаются затянуть в игру, правил которой она не знает. Негодование, злость и обида смешивались в странный коктейль, от которого не стоило ждать ничего хорошего.

— Я прибью её. Найду и прибью, — сквозь зубы прошипела девушка, тщетно пытаясь обуздать свою ярость, но она уже поднималась из глубины и накатывала волнами. И, находясь на самом пике эмоциональных качелей, Марта ощутила нечто странное.

Её эмоции выплеснулись через край, и внезапно всё, что окружало девушку, отобразилось чёткой картиной, несмотря на то что Марта всё так же не видела ничего вокруг. Не видела, но знала, чувствовала, как в бешеной карусели кружатся по комнате вещи. Знала, что сбила с ног Коула. Знала, что вдребезги разлетелись бокалы. Знала, что подушки разорвались изнутри, потому что перья, как и её злость, стремились наружу. И всего этого было так много. Слишком, слишком много…

— Вот чёрт, — услышала она приглушённый голос Коула, прежде чем потерять сознание.

========== Глава 26. Дурные знамения ==========

Джилс чувствовала тревогу, выпроваживая последнего клиента. Обычно она никогда не брала кого-то после девяти вечера, но мужчина буквально умолял — видите ли, жить не сможет, если не узнает своё будущее, — и Джилс нехотя согласилась, подсчитывая свою прибыль за поздний приём. Девушка предложила добавить половину стоимости к своей обычной цене, и мужчина сразу же согласился, рассыпаясь в благодарностях. Если бы знала, сразу запросила бы двойную оплату.