Странствия Властимира - Галина Львовна Романова

Буян удивленно покосился на Гаральда:

— Неужто ты будешь его есть?

Рыцарь от души рассмеялся, удивив всех, и двумя пальцами, как ядовитую змею, передал нож гусляру.

— Я же не людоед дикий, — важно объяснил он. — Кем ты меня считаешь?.. Так, попугал немного!

— Ничего себе, немного — я поверил!

— И он тоже! — Рыцарь весело подмигнул пленнику. — А они небось со своими пленными не так ласковы, любят кровушки попить. Что? Не ошибся я?

По лицу пленника было видно, что Гаральд прав. Немного придя в себя, он приподнялся.

— Убейте меня. — Голос его обрел твердость.

— Зачем? — Гаральд спокойно занялся его наскоро перевязанной раной. — Мы все вызнали уже.

— Убейте, — повысил голос пленник. — Или дайте нож: я сам себя убью!

— Воинская честь? — понимающе кивнул Буян, потянувшись за ножом.

— Да при чем тут она! — вскричал пленник. — Вы Кощея не знаете! Он меня за длинный язык не простит — смерти предаст!

Рыцарь несильно стукнул его в живот:

— Заткнись — так ты на нас посты свои наведешь! Властимир вскочил настороженно:

— А ведь ты прав! Облак!

Верный конь оказался подле него и сам сунулся носом под руку, помогая найти повод.

Славяне повскакивали на ноги, хватаясь за оружие. Стена кустов по склону холма колыхалась, выдавая присутствие людей. Глаз привычно различал блеск оружия и доспехов.

Властимир уже сидел в седле. Буян метнулся к нему с мешком, в спешке отцепленным с тороков.

— Скачи! — крикнул он. — Спасайся!

Князь не успел ответить — гусляр уже исчез. Властимир даже не заметил, как тот что-то прицепил к его седлу.

Властимир не знал, что творится вокруг, но Облак отлично все понимал. Коротко заржав, дабы упредить хозяина, он вдруг прянул вперед и вверх.

С одного прыжка он оказался прямо перед третьей, только что выстроившейся цепью. Воин, припавший на колено перед ним, поднялся, но мелькнуло копыто — и он упал с залитым кровью лицом.

Крики и звон оружия лучше и быстрее слов подсказали Властимиру, что ему тут делать нечего.

Белый конь уносил его в чащу леса, не разбирая дороги. Позади затихал шум сражения.

Припав к гриве Облака, князь настороженно слушал лес, пытаясь уловить скок погони. То ли слух подводил его, то ли о нем не думали, но он ничего не слышал, кроме топота своего жеребца. Решившись, он осадил Облака.

Упрямясь, тот не хотел сходить со скока, но потом смирился и встал, вскидывая голову. Князь прислушался и поразился тишине — казалось, даже ветер исчез. Ни единый звук не нарушал его одиночества, кроме дыхания жеребца. Погоня отстала или же ее не было совсем.

Еще немного Властимир просидел неподвижно, прислушиваясь, а потом резко развернул коня.

— Назад, Облак! — приказал он. — Ищи! Назад!

Он не знал точно, понял ли его жеребец, но тот повернул вспять и короткой рысцой тронулся обратно.

Властимир не подозревал даже, где находится. Мэедившись, что Облак смирился и идет широким размеренным шагом так уверенно, словно под его копытами привычная дорога, он доверился его чутью и только на всякий случай сжимал рукоять меча, готовый к бою.

Облак не останавливался ни на миг, немного сбавляя ход лишь перед преградами. Ручьи Властимир узнавал по плеску воды и запаху влаги. Камни и поваленные деревья — по осторожному переступанию жеребца, поляны — по отсутствию хлещущих по лицу ветвей.

Остальной мир исчез для него, влился во мрак пустоты и тишины.

Дорога пошла чуть вверх, потом кусты исчезли. До князя долетел запах лошадей и людей, смешанный с приторным ароматом пролитой крови. По особой, мертвящей тишине Властимир понял, что Облак вывез его на тот самый холм…