Завтра война - Александр Зорич

– Видим, – согласился Эстерсон. – Вы собираетесь уничтожить истребитель «Дюрандаль», следуя инструкции об уничтожении новых машин.

Наконец-то летчик удостоил Эстерсона первого осмысленного взгляда. И в этом взгляде явственно читался вопрос: откуда ты, бородатый хмырь, знаешь название истребителя, которое я сам, младший лейтенант москитного флота, узнал только несколько дней назад? Однако этого вопроса летчик Эстерсону не задал.

– Правильно, собираюсь, – сказал он. – И если вы такой грамотный, да еще вдобавок и мой соотечественник, ваш долг – помочь мне в этом деле. Я буду также признателен, если вы, Полина, тоже к нам присоединитесь… Кстати, меня зовут Николай. Николай Самохвальский.

– Собственно, за этим мы сюда и явились, Николай. Я имею в виду, чтобы помочь вам, ведь все-таки мы же патриоты… – сказала Полина и посмотрела на Эстерсона, ища одобрения своим словам. Но лицо конструктора было скорее омрачено раздумьями, нежели озарено светом деятельного патриотизма.

– Послушайте, а что, собственно, у вас случилось? – спросил Эстерсон, придирчиво оглядывая «Дюрандаль».

– В каком смысле, «что случилось»? – с трудом скрывая раздражение, спросил Николай. Ему явно не терпелось снова отправиться за дровами.

– Я имею в виду, что за неполадка привела к вынужденной?

– А какая вам разница?

– Предположим, что разница есть, – серьезно сказал Эстерсон. – Мы с Полиной – биологи широкого профиля. В истребителях разбираемся не хуже, чем в головоногих. Особенно я.

– Господи, я же сказал вам: у меня нет времени на разговоры! – Николай страдальчески закатил глаза. – С минуты на минуту сюда могут явиться клоны. Вы что, не видите – скоро совсем рассветет!

С этими словами летчик опрометью бросился к леску. Полина вяло потащилась за ним, помогать в дровозаготовке, повторяя про себя русскую народную мудрость: назвался груздем – полезай в кузовок. Но Эстерсон и не подумал последовать за ними.

– Послушайте, Николай, вы не будете возражать, если я брошу один взгляд на приборную панель вашего чуда техники? – громко спросил он, глядя в удаляющуюся спину летчика.

– Бог в помощь, – не оборачиваясь, бросил тот.

По его тону чувствовалось: он уверен, что Эстерсону не удастся залезть в пилотское кресло. Да что в кресло! Даже и на третью ступеньку лестницы, ведущей к бортовому люку!

Каково же было удивление пилота, когда, возвратившись, он обнаружил, что не говорящий по-русски русский Андрей уже что-то вынюхивает в кабине истребителя.

Бросив на свою добровольную помощницу Полину недоуменный взгляд, Николай свалил дрова в кучу и вновь поспешил к лесу.

А когда они в очередной раз возвратились с добычей, Эстерсон уже стоял на нижней ступеньке и на его лице читалось: пищи для размышлений он нашел себе более чем достаточно.

– Да-а, – хмуря брови, мрачно заметил Эстерсон. – Так я и думал…

– Что именно вы думали? – иронично поинтересовался летчик.

– Что из-за вынужденно кретинской компоновки носовой части в истребителе «Дюрандаль» система бортовой диагностики станет самым уязвимым местом в условиях реального боя…

– Не понял?

– Чего тут понимать?! У вас интерфейс системы бортовой диагностики полетел?

– Ну… да, – кивнул Николай. – Помимо прочего…

– Это неудивительно. Трансформатор и контроллер нужно было поменять местами… В целом же, согласитесь, машина чудесная.

– ЧУДЕСНАЯ?! – взревел пилот, стремительно краснея от возмущения. – И этот летающий гроб вы называете «чудесной» машиной? Маневренность – низкая. Устойчивость – так себе. Управление рассчитано на дебилов, с ай-кью в одну цифру ровно. И это плохо. Нет никакого ресурса критического пилотирования, эта идиотская тварь либо вообще не позволяет ничего сделать, либо тут же начинает орать «так нельзя»! Что ни говори, а наши «Горынычи» куда лучше! Эх, «Горыныч» нужно было требовать…

Николай вошел в такой раж, что даже не удержался и пнул ногой колесо передней стойки шасси.

Эстерсон с виду остался невозмутим:

– Будь вы, Николай, на своем «Горыныче», то небось с нами бы тут сейчас не препирались. Ведь правда?

Судя по всему, вопрос Эстерсона ударил не в бровь, а в глаз. Потому что летчик тут же сник.

– Ну… врать не буду. Тут вы правы…

– И потом, разве наличие защитного поля не искупает низкую маневренность? – не отставал Эстерсон, испытующе глядя в глаза собеседнику. Под таким взглядом трудно врать даже профессиональным шулерам.

– Ну… в каком-то смысле, конечно… искупает, – замялся летчик. – Но ведь щит спасает только от лучевых, электромагнитных видов оружия…

– Называть машину «летающим гробом» только потому, что она не является полным совершенством, это… это… несправедливо! – Эстерсон гневливо поднял в небо указательный палец.

– В принципе вы, конечно, правы, – вздохнул летчик. – Если бы не та злополучная ракета, я бы, может, и не возводил напраслину на этот истребитель…

– Ракета?

– Ну да, класса «космос—космос». «Пайкан» четвертой модификации, если быть точным… Осколки пробили центроплан в нескольких местах. Интерфейс бортдиагностики отказал. Сразу же начали перегреваться двигатели… Тяга падала катастрофическими темпами…

– …И вот, – продолжил за летчика Эстерсон, – скорость быстро упала до такого значения, что вы оказались захвачены гравитационным полем Фелиции. Вы больше не могли заступить за вторую космическую и вернуться на авианосец…. Верно?

– Но откуда вы все это знаете! По-моему, для биолога вы слишком… слишком…

– Ничего не слишком. В самый раз, – осклабился Эстерсон.

– Был и еще один вариант – катапультироваться в открытом космосе… – добавил Николай. – Но он меня совсем не устраивал. И вот я решил сесть на планету – а там будь что будет…

– Сели вы прекрасно! Поверьте… Я, конечно, не бог весть какой специалист… Но это лавовое плато – ужасно коварное в смысле посадки. Тут имеются и неприятные выбоины, и валуны… Но вы мастер! Снимаю шляпу!

– Спасибо, конечно… Но… знаете… – Николай стеснительно прищурился. – С вами, конечно, очень приятно поговорить… Я вижу, вы знающий человек… Но мне, кажется, все-таки пора приступать к выполнению инструкции…

– Об уничтожении секретных и новых машин?

– Именно, – кивнул Николай.

– Он дело говорит, Ро… То есть Андрей, – подала голос Полина, сидевшая, заложив ногу за ногу, на валуне поодаль. – Уже совсем светло!

– Сжечь… – насупился Эстерсон. – А что, устранить неполадку самостоятельно вы даже и пытаться не станете? – Он с вызовом посмотрел на летчика.

– Неполадку? Но я даже не знаю, в чем неполадка… Интерфейс-то сдох, бортовая диагностика, стало быть, невозможна, – развел руками Николай.