Фурия Капитана - Джим Батчер

Они остановили лошадей лишь в последний момент, за несколько шагов до них. Возглавляющий их офицер, Трибун по-видимому, судя по его более новой и хорошо пригнанной амуниции, неуклюже слез со своей лошади с лицом красным от гнева.

— Что у нас здесь? — требовательно спросил он. — Несколько сволочей наконец? — Он резко обернулся к мужчине в шлеме центуриона с гребнем и ткнул пальцем в землю прямо перед Тави. — Центурион, я хочу, чтобы здесь немедленно соорудили виселицу.

Тави прищурился и переглянулся с Китаи.

Центурион ударил себя кулаком по груди и начал раздавать приказы всадникам Свободного Алеранского. Легионеры сразу засуетились и кто-то вернулся с грубо обтесанными досками практически мгновенно.

Их канимский сопровождающий исторг негромкий рык из своего горла, наблюдая сузившимися глазами за разгневанным Трибуном, однако он не двигался и молчал. Через мгновение Тави пришло в голову, что он был в таком же положении по отношению к молодому канимскому воину, в каком он перед этим оказался с Варгом.

Он показал свое превосходство над канимом, и поэтому вся ответственность за действия в конфликтной ситуации лежала на нем.

Он заставил своего коня сделать несколько шагов вперед, а затем сказал:

— Извините, Трибун. Могу я спросить, что вы задумали делать?

Раскрасневшийся Трибун в ярости обернулся к Тави, держа одну руку на своем мече.

— Центурион, — проревел он.

— Сэр?

— В следующий раз, когда осужденный заговорит, вы позаботитесь немедленно привести его приговор в исполнение!

— Так точно!

На одно долгое мгновение Тави встретился взглядом с жесткими глазами Трибуна, но не заговорил. Он бросил взгляд в сторону Китаи. Выражение на лице девушки-марата не изменилось, но она слегка подвинулась на козлах и обернулась назад, чтобы поправить одежду на лежавшем без сознания Эрене.

Тави не заметил никаких признаков этого, но был уверен, что она спрятала в ладони один из множества кинжалов, которые Эрен обычно скрывал на своем теле.

Судя по ушам, Варг заметил это. Он взглянул на молодого канима, чьи уши внезапно прижались к черепу.

Тави скрыл гримасу. Если дело дойдет до драки, у них не было никаких шансов, даже если молодой воин и весь его патруль поддержат их. Здесь попросту было слишком много легионеров Свободного Алеранского, и как в любом нормальном алеранском легионе, приказы Трибуна будут немедленно исполнены любым легионером или центурионом в поле зрения.

Еще один всадник показался из города, он погонял коня всю дорогу, и когда животное приблизилось, то было на грани исступления. Конь ржал и вставал на дыбы, размахивая копытами, всадник соскочил на землю, скинул шлем и вытащил свой гладиус из-за пояса.

Тави немедленно узнал мужчину, хотя когда он видел Дуриаса в последний раз, черты его лица не были искажены яростью.

Что-то произошло здесь, нечто большее, чем обычные тревоги военного времени. Слишком много эмоций было в реакции Свободного Алеранского, подобное не происходит без причины.

Это не сулило ничего хорошего их предприятию. Люди, взвинченные настолько, были способны на все.

Тави напрягся, готовясь призвать фурий ветра и выхватить меч, прежде чем кто-либо успеет его остановить, но Дуриас направился прямо к суровому Трибуну и, не говоря ни слова, врезал тому по лицу тыльной стороной ладони.

Трибун грохнулся на землю. Дуриас поднял свой меч и направил его прямо в закованную грудь Трибуна, заставив мужчину остаться на земле.

— Попробуй встать, — прорычал Дуриас, — и я снесу твою бесполезную башку, Манус.

Трибун яростно уставился на него.

— Центурион. Я насажу твою голову на…

Дуриас отклонился назад и врезал пяткой Трибуну Манусу прямо по зубам. Голова мужчины откинулась назад, сломанные зубы фонтаном разлетелись вокруг, и он распластался на земле без сознания.

Дуриас уставился на него, затем перевел взгляд на стоявшего поблизости центуриона.

— Он опять топился в вине?

Рот центуриона скривился в отвращении, и он кивнул.

— Тогда дайте ему чего-нибудь покрепче, — сказал Дуриас. — Если он будет слишком пьян, чтобы ходить, то он также будет слишком пьян, чтобы делать что-то настолько тупое. Теперь оттащите это проклятое бревно назад, а лошадей поставьте обратно в конюшню.

Центурион кивнул и тут же начал отдавать приказы, которые были, более или менее, полной противоположностью тем, которые он отдавал совсем недавно. Легионеры подняли бессознательного Трибуна и понесли прочь.

Коренастый Дуриас, который выглядел еще массивнее, одетый в доспехи, а не в полевую одежду разведчика, повернулся и подошел к Тави, убрав??меч в ножны, когда приблизился. Он кивнул Тави, как только подошел.

— Капитан.

— Дуриас, — сказал Тави. — Рад видеть тебя снова, особенно учитывая обстоятельства.

Центурион Свободного Алеранского скривил рот в слабой улыбке.

— Хотел бы я сказать то же самое. Нам стоит убрать вас отсюда.

— Не раньше, чем я поговорю с Насагом, — отозвался Тави.

Дуриас прищурился, переводя взгляд с Тави на фургон и его пассажиров и обратно.

— Ты шутишь.

— Это место не кажется подходящим для шуток, — сказал Тави. — Я должен его увидеть.

— Вам не стоит оставаться здесь, — настаивал Дуриас. — К счастью, в данном случае наши требования не являются взаимоисключающими. Насаг в поле.

Тави скривился, так как Дуриас подтвердил его догадки о намерениях Насага.

— Ясно. Тогда веди.

— Так точно.

Дуриас вернулся к своей лошади и вскочил в седло, не заморачиваясь использованием стремян, закинув себя наверх только с помощью мышц рук и груди. Он кивнул их канимскому эскорту, и сказал:

— Спасибо, Сарш. Дальше их поведу я.

Каним небрежно наклонил голову в сторону, и проворчал:

— Следи за тем что на лошади. Он быстрее, чем кажется.

Дуриас кивнул, хмурясь, и сказал:

— Сюда.

Они последовали на север за Дуриасом прочь от Мастингса.

Как только они оказались достаточно далеко от городских стен, Тави заставил свою лошадь нагнать свободного алеранца.

— Это было впечатляющее приветствие, — сказал он тихо. — В чем причина?

Дуриас бросил взгляд на Тави, по его лицу ничего нельзя было прочитать.

— Разве не очевидно?

— Не для меня, — сказал Тави. — Я отсутствовал некоторое время.

Дуриас выдохнул сквозь зубы.

— Естественно, ты должен был так сказать, — пробормотал он почти про себя. Он оглянулся на повозку. — Это Варг?