Меньшее зло - Алексей Фомичев

– Невед, — позвал я инженера, — что показывает сканер?

– Мы рядом с одним из источников излучения. Сам источник вон.

Инженер кивнул в сторону квадрата.

– Это — система мгновенной переброски в пространстве. Точная копия той, что мы видели на Миренаде.

Невед недоверчиво покрутил головой и начал колдовать со сканером. Антон замысловато выругался.

– Эта та дрянь?

– Да. Помнишь, я говорил, что чувствую ее.

– Выходит, они...

– Беглецы с Миренады.

Я посмотрел на Тексину. Та буквально пожирала меня глазами, но рта не раскрывала.

– Где находится главная установка невробана?

– В седьмом джеэскуахе.

– В седьмом узле технического сектора? Ясно. Мы можем попасть туда через сеть.

Она бросила взгляд на квадрат.

– Нет. Невробан еще не пущен. Мы проверяем отводы и систему энергопитания.

– Он включен?

– Да.

– Значит, мы пройдем.

– Мы не сможем прорвать мембрану.

– Попробуем. Невед.

– Момент.

Тот щелкал переключателями на пульте. Потом вывел какую-то замысловатую схему на экране и спросил Тексину:

– Это схема невробана?

– Да.

– Здесь около ста узловых точек. Это значит, отдельные отводы могут работать напрямую, минуя центр. И питание на них подается отдельно, так?

Женщина одарила инженера недобрым взглядом и нехотя кивнула.

– Тестирование — работа сети в максимально нагруженном режиме с потреблением предельно допустимого количества энергии. Сеть закрыта предохранительной мембраной как раз для того, чтобы кто-то ненароком не решил провести переброску. Иначе его просто размажет в конечной точке. А мы отключим нужный участок сети, снизим подачу энергии до нормы и пройдем.

– Кто вы такие? — опять повторила Тексина. — Вы не местные. Вы не коуортахетяне. Откуда вы знаете о невробане? И о... нашей планете?

– Мы еще поговорим об этом, красавица, — зловеще пообещал Антон. — А пока быстро: какой отрезок сети ведет к главной установке невробана?! Ну?!

Она побледнела, но ответила. Невед опять защелкал переключателями. Квадрат перехода вдруг сменил цвет с синего на зеленый.

– Сейчас зафиксирую режим, и можем идти.

– Артур, что с техниками делать? С собой тащить?

– Ну их на хрен!

Я подошел к пленным. Они послушно сидели в углу, опустив головы. Широкие плечи обвисли, руки подрагивали.

Подняв за волосы голову ближнего, я поднес нож к его глазам.

– Мы вас оставим у машины. Потом вернемся. Попробуете сбежать — вырежу глаза, потом язык, потом отрежу яйца. Сидеть тихо и смирно. Не орать. Ясно?

Энергичные кивки, всхлипы.

– Тогда встали и пошли за мной. Невед, готовь невробан. Забирайте снаряжение и бабу. Я скоро.

Пленники послушно дошли до машины, послушно залезли в багажник и покорно дали себя привязать к сиденьям. Никаких попыток побега. Психологический надлом держит лучше цепей.

Я проверил крепеж веревок, погрозил напоследок ножом и пошел к зданию. Они со страхом смотрели мне вслед, даже не понимая, что практически получили свободу.

Возвращаться сюда в любом случае неразумно. Так что техники теперь предоставлены самим себе. И если в течение ближайших часов их не найдут поисковые группы, то они сами, переборов страх, снимут веревки и удерут. Но произойдет это нескоро. Ктому моменту мы закончим дело. Должны закончить...

Антон и Харким уже стояли перед входной мембраной, ожидая окончания перехода невробана в новый режим. Тексина стояла рядом. Женщина, до этого поражавшая выдержкой и хладнокровием, сейчас вдруг взорвалась:

– Мы не пройдем! Нас разорвет на куски! Он еще не проверен!

– Тихо, дура! — рявкнул Антон. — Потом будешь орать.

Я подошел к ним, посмотрел на квадрат. В памяти всплыли эпизоды нашей прогулки на Миренаде. Как и там, я ощущал здесь присутствие «контура». Понятия не имею, что именно строили пришельцы, но у них получилась установка переноса между мирами. Неужели они этого не знают?..

– Антон.

– А?

– Ничего не ощущаешь?

– Что именно?

– Это не только невробан. Это «контур».

Антон хмыкнул, недоверчиво посмотрел на меня. Невед услышал, бросил вопросительный взгляд.

– Это «контур». Я уверен. Он здесь, он «дышит». Излучение, которое сбивает настройку нашей аппаратуры, — это излучение «контура», а не невробана. Видимо, пришельцы как-то активировали его.

Тексина с тревогой смотрела на нас, не понимая, о чем мы говорим. Ей был страшно. Она боялась своего творения...

– Мы можем спокойно идти, — заявил я. — Это «контур». Я его пройду с закрытыми глазами.

Сам не знаю, откуда такая уверенность, но я точно знал! Знал, что пройду. И все пройдут.

– Все, можно, — доложил Харким. — Отвод активирован, мощность энергии снижена. Путь открыт.

– Тогда вперед. — Антон подхватил бледную, как бумага, женщину и первым шагнул вперед.

Через секунду мы последовали за ними...

... Коуортахет получил новую технологию к тому моменту, когда большая часть межгосударственных военных и политических конфликтов сошла на нет. Мир, торговые соглашения, открытие границ способствовали быстрому развитию нового вида транспорта. Стали не нужны машины, железные дороги, авиация, корабли. Все заменил невробан — единая система скоростного сообщения. Любой груз в любом количестве в любую точку планеты.

Резко изменился внешний вид населенных пунктов. Исчезли машины, системы регулировки движения, мосты, многоуровневые развязки. Пропали линии железных дорог. Теперь человеку, чтобы попасть в другой город или на другой континент, достаточно было спуститься вниз, в подземный этаж и через несколько секунд выйти в нужном месте.

Кроме предметов и физических тел, научились передавать по невробану электроэнергию. Все были довольны. Быстро, просто, удобно, дешево. Расстояния перестали иметь значение, далекие земли стали ближе.

Правда, ученые предупреждали о неких побочных эффектах при использовании невробана на предельных режимах нагрузки и некоторых проблемах при резонансной работе отводов. Однако ничего особого не происходило, невробан работал отлично.

И ученым не поверили.

А потом вдруг разгорелась война. Неожиданно для всех, внезапно. И... страшно.

Обычное огнестрельное оружие, как и тяжелые системы вооружения, кануло в прошлое. Страны и союзы стран держали немногочисленные части в качестве полицейских формирований, но они были вооружены нелетальным оружием. Некоторое количество старого оружия хранилось в музеях и на складах.