Олимп - Дэн Симмонс

– Мертв.

– Реман?

– Тоже.

– Эмма?

– Погибла вместе с Реманом.

– Пеаен?

– Войниксы разбили ей грудь камнем. Скончалась уже здесь, на Тощей Скале.

– Салас?

– Убит.

– Оэллео?

– Тоже…

Перечислив ещё два-три десятка имён, Ада бессильно откинулась на грязный мешок, подложенный под голову вместо подушки. Её измазанное сажей и кровью лицо побледнело, точно бумага.

Даэман – он стоял здесь же, рядом, на коленях, с яйцом Сетебоса в рюкзаке, – прочистил горло.

– Кое-кто уцелел, кузина, – произнесен. – С нами Боман… И Каман. Каман – один из первых учеников Одиссея, он «проглотил» все книги по военной истории, какие сумел найти. Ламан, хотя и утратил четыре пальца на правой руке, защищая Ардис, тоже выжил, он где-то здесь… Тут Лоэс и Стоман. И некоторые из тех, кого я послал предупреждать остальные общины, – Кауль, Око, Эдида, Элла. Да, ещё Том и Сирис.

– Хорошо, – промолвила женщина и зашлась кашлем. Том и Сирис считались лучшими врачами в общине.

– Правда, медицинские инструменты и лекарства все пропали, – признался Греоджи.

– А что не пропало? – спросила Ада. Пилот соньера пожал плечами.

– Оружие, только без боеприпасов, и одежда, кто в чём был. Несколько одеял и брезент – прятались под холодным дождём.

– Кто-нибудь вернулся в Ардис похоронить павших? – твёрдо, несмотря на хрип и кашель, произнесла будущая мать.

Греоджи покосился на Даэмана и отвёл глаза в тёмную даль, за край высокой скалы, на которой сгрудились уцелевшие.

– Не вышло, – ответил он чётким голосом. – Пробовали. Но войниксы… Там засада.

– Из Ардис-холла спасли хоть что-нибудь? Пилот покачал головой.

– Ничего существенного. Всё погибло, Ада. Всё погибло.

Супруга Хармана лишь кивнула. Пожар уничтожил более двух тысяч лет фамильной истории, предмет гордости её предков. Однако в этот миг она думала не о сгоревшем и разорённом особняке; судьба израненных, замёрзших людей, загнанных на вершину голой скалы, – вот что целиком занимало мысли молодой женщины.

– А с едой и питьём у нас как?..

– Воду собираем брезентом после дождя, – оживился Греоджи, явно обрадованный переменой темы. – Иногда охотимся на соньере. В основном попадаются кролики, но вчера завалили лося. До сих пор выковыриваем дротики.

– Почему войниксы нас ещё не поубивали? В голосе Ады сквозило слабое любопытство.

– Вот-вот, – буркнул Даэман. – Хороший вопрос. У него имелись кое-какие догадки, но делиться ими было рановато.

– Если что-то их и держит, – сказал пилот, – то явно не страх. В лесу этих тварей шныряет около двух-трёх тысяч, а дротиков у нас хватит на несколько сотен. Войниксы могут залезть на скалу, когда захотят. Однако не лезут.

– Вы пробовали пробиться к факс-узлу? – полувопросительно проговорила молодая женщина.

– Там тоже была засада. – Греоджи махнул рукой и посмотрел в синее небо.

Впервые за долгое время выдался ясный день. Колонисты спешили просушить под солнцем сырую одежду и одеяла, расстилая их, точно сигнальные полотнища, на плоском акре вершины Тощей Скалы. Стояла жуткая зима, какой уже никто не мог припомнить, и все дрожали в жиденьких лучах рассвета.

– Мы проверяли, – сообщил Даэман. – В соньере умещается ровно двенадцать человек (и это вдвое больше положенного). Стоит посадить ещё, машина отказывается лететь. Она и с дюжиной туда-сюда вихляет.

– Сколько нас тут, говорите? – переспросила Ада. – Всего полсотни?

– Пятьдесят три человека, – уточнил Греоджи. – Девять из них, включая тебя до сегодняшнего утра, были не в состоянии лететь из-за ран или болезней.

– Теперь восемь, – серьёзно промолвила будущая мать. – Получается пять рейсов. Если, конечно, войниксы не нападут, как только мы начнём эвакуацию. И если нам будет куда бежать.

– Да уж, – согласился пилот. – Если будет куда.

Когда хозяйка Ардис-холла заснула – именно заснула, как уверял товарищей Том, а не впала в полубессознательное состояние, – Даэман взял свой рюкзак и, опасливо держа его на расстоянии, подошёл к самому краю вершины. Внизу сновали враги, мужчина видел сквозь кроны деревьев их серебристые безголовые тела и кожаные горбы. Время от времени чудовища группами пересекали широкий луг, посреди которого возвышалась Тощая Скала, при этом вид у них был довольно целеустремлённый. Почему-то никто из тварей даже не смотрел наверх.

К Даэману подошли Греоджи, Боман и темноволосая Эдида.

– Прыгать надумал? – окликнул товарища Боман.

– Нет, – отозвался мужчина. – Я тут прикидывал, сколько у нас осталось верёвки. Можно ли опустить меня к войниксам, но так, чтобы они не достали?

– Около сотни футов найдётся, – ответил Греоджи. – Повиснешь футах в семидесяти-восьмидесяти от серых уродов, хотя им это вряд ли помешает сцапать добычу. А с какой радости вдруг тебя туда потянуло?

Присев на корточки и положив рюкзак на скалу, кузен Ады извлёк наружу яйцо Сетебоса. Товарищи присели рядом и недоумённо уставились на диковину.

Не дожидаясь вопросов, Даэман сам рассказал, откуда она взялась.

– Зачем? – только и сказала Эдида. Мужчина вынужден был пожать плечами.

– Пришло как-то в голову… Показалось удачной идеей, вот и всё.

– Сколько раз я расплачивалась за такие «просветления», – произнесла невысокая темноволосая колонистка.

Даэман подумал, что ей, наверное, уже исполнилось четыре полных Двадцатки. Хотя посещения лазарета лишали «старомодных» людей внешних признаков возраста, старшие всегда казались более уверенными в себе.

Бывший любитель бабочек поместил серебристое, слегка пульсирующее яйцо в небольшую расщелину – так, чтобы не укатилось, – и предложил:

– Потрогайте.

Боман решился первым. Он без боязни накрыл скорлупу ладонью, ожидая ощутить хоть немного тепла, – и тут же отдёрнул руку, точно ужаленный.

– Эй, что за чёрт!

– Да уж, – подтвердил Даэман. – Я испытал то же самое. Эта штуковина как будто высасывает из тебя силы, прямо из сердца. Или из души.

Пилот соньера и Эдида по очереди коснулись яйца, после чего вскочили и отодвинулись подальше.

– Разбей эту дрянь, – потребовала женщина.

– А вдруг Сетебос явится за своим добром? – нахмурился Греоджи. – Знаете, матери часто находят украденных детёнышей. И при этом очень сердятся. Тем паче когда мамаша – огромный мозг на руках и с жёлтыми глазами…

– Я думал об этом. – Сын Марины умолк.