Страж зверя - Мира Вольная

— Что с ним теперь будет? — не унималась принцесса.

Так. Тихо. Выдыхай, князь, просто выдыхай.

— Все будет хорошо, — я стиснул челюсти, тряхнул головой и открыл воронку.

Нападавших — тех, кто выжил — уже связывали, советники утрясут детали, а остальное меня сейчас не волнует. Послы, прибывшие вместе с Оданой, ушли с нами.

— Неси мальчишку в комнату, — сказал я, как только мы оказались во дворе замка.

— Князь, мы бы хотели об…

— Не сейчас! — рявкнул на весь двор, эльфы заткнулись. — Одана, если вам не требуется помощь лекаря, я прошу вас пройти вслед за стражниками в свои покои.

Девушка серьезно кивнула.

— Но, кня…

— Я сказал: «Не сейчас!» — тьма ударила плетью в ноги одному из эльфов. — Неси его в комнату, уложи на кровать и раздень, нужна вода и бинты.

— Мож…

— Без «может», ты хочешь, чтобы он жил? — мы уже были в холле, волк кивнул. — Тогда действуй.

Я метнулся в лабораторию, почти с пинка открыл дверь, подскочил к столу, начал хватать пузырьки с растворами. Обезболивающее, крововосстанавливающее, обеззараживающее, дурман тоже пригодится, и яд болотных жаб, бинты, нитки, жаропонижающее. Крапива, цветы иноры, нрифтовый кинжал и раствор нрифта.

Глупый, глупый мальчишка!

Когда очнется, придушу его лично!

На полпути к комнате Белого меня перехватил Дамир, я сцепил зубы, но указания отдал, даже перечислил имена советников. Браво мне!

Зато дверь чуть не снес.

Черный все еще возился с Листом, закрывая его от меня широкой спиной. Я подтащил столик вплотную к кровати, начал доставать из пространственного мешка все, что туда запихал.

— Готово, — напряженно сообщил друг.

Я вскинул голову и… застыл. Гул в голове, больно дышать, и трепыхается птицей сердце. Невозможно. Нереально.

Начала стекать тьма, обнажая лицо, шею. Медленно открывала нежное тело, сползая с узких плеч, с ключиц, груди, очертила тонкую талию и чудовищную рану, спустилась по бедрам и невероятно длинным сильным ногам к узким лодыжкам и стопам.

Маленькая, тонкая, бледная из-за потери крови, и черные волосы, как змеи, по подушке.

Девочка-ветер.

И одуряюще пахнет гранатом.

— Ты потом мне все расскажешь, — боги, какая же она… Да, давай, кретин, полюбуйся, пока она умирает у тебя на глазах.

Сначала рана.

Расцепить ей сведенные судорогой челюсти, влить обезболивающее и крововосстанавливающее, на язык четыре капли дурмана, нрифтовым кинжалом срезать верхние ткани, кожу по краям. Рана тоже заражена, надо избавляться, влить прямо внутрь обеззараживающее, теперь яд болотных жаб, смешать крапиву и цветы иноры.

И каким-то чудом попытаться пережить ее крик. Дикий и яростный, полный боли.

Терпи, малышка-ветер.

Жаропонижающее и снова яд болотных жаб. Тонкое тело дрожит, на коже — капельки испарины, она мечется и трясется.

Терпи, малышка-ветер, тогда и я справлюсь.

Жидкий нрифт внутрь, и Тивор помогает удержать тело на кровати. Куда же ты рвешься, глупая?

Снова обезболивающее и жаропонижающее, стянуть края раны, попробовать зашить, короткое заклинание, а она яростно бьется. И невозможно. Невозможно кричит.

Дрожат и не слушаются руки, забинтовывая, замирает дыхание, я прокусываю собственное запястье, силой открываю ей рот. Пей, девочка, пей. Она морщится, отворачивается, пытается кричать. Упрямая. Пей!

Я плотнее прижимаю руку, и Лист делает глоток. Один, второй, третий. Умница.

А вот теперь самое сложное: убрать дымку, ее последствия, очистить тело от заклинания.

Я сажусь на кровать, кладу голову Белого на колени и прижимаю ладони к вискам, выпускаю тьму, становлюсь тьмой.

И пропадают все звуки, все краски.

Найти и вытащить, забрать, уничтожить и растереть в пыль. Мерзкое, отвратительное заклинание. Очень сильное. Но тьма сильнее, ее больше, она не только во мне, она и в тебе. Везде. Правда, девочка-ветер?

Белый комок грязи и боли, страданий, слез. Он пульсирует внутри, будто живой. Я тяну, я вскрываю и кромсаю его, поглощаю.

А Лист бьется в моих руках. И все кричит. Боги, как страшно она кричит.

Я пытаюсь оттянуть хоть каплю боли на себя, хоть одну каплю. И я тяну, снова и снова. Белые щупальца плетения льнут ко мне, скользят. И я рычу в ответ, и рычит моя тьма. Порвать чужое плетение, растереть.

Еще немного, совсем чуть-чуть.

Я наконец-то вытягиваю последнюю нить, и смертоносное для нее заклинание осыпается белым пеплом.

Несколько лучей проходит в полной тишине. Надо попробовать отдышаться и взять себя в руки.

— Найди девчонку, которая приходила к ней вчера, — я перебирал шелковые пряди.

— Сделаю, — кивнул оборотень. — Ты сам-то как? — Тивор стоял возле двери, внимательно и напряженно вглядываясь в меня.

— Как будто со мной действительно может что-то случиться, — отмахнулся. — И не думай, что удастся уйти от разговора.

— И не собирался, — фыркнул волк, выходя за дверь.

Я накрыл малышку одеялом и прислонился к спинке.

В голове проносились мысли и картинки такого недавнего прошлого. Все несостыковки, мои сомнения и подозрения. Я был прав — улыбка растянула губы — я не схожу с ума и я по-прежнему люблю женщин.

Ох, а Лист хороша, действительно хороша, кем бы она ни была… Так долго, так искусно водить меня за нос. Меня?! Великого князя Малейского?!

Маленькая девочка-ветер. Со своими невозможными зелеными глазищами, стройными ножками и абсолютно немальчишескими жестами. Это все-таки она лечила меня в Ненна, это она успокаивала и сдерживала Зверя. Тьма! Да как она вообще выдержала так долго? Выдержала меня?

А ведь Нарина была права… Дрянь сказала, что я прозрею, когда ослепну, и ведь действительно прозрел. После Ненна я был практически полностью уверен, старый дурак.

А она подсунула мне свою вампиршу.

Тьфу!

Тот поцелуй все еще стоял перед глазами, и нога в чулке, и покрасневший Белый, и собственная ярость, как кипящее масло внутри. О, я был невероятно зол и думал, что рехнулся окончательно и бесповоротно, ведь даже увиденное не помогло поверить. Я не хотел признавать, что Лист — мальчишка. Даже мысль об этом вызывала гнев и ярость, безумный смех. И вот это уже стало проблемой. А проблемы надо решать. И я решил. Дал ему полную свободу от себя. Попробовал действительно отпустить. Хотя бы на время оборвать, сократить до минимума контакты. Не пересекаться.

Этот долбанный суман я бесился еще больше, дергался, когда приходило очередное сообщение о том, что на Одану совершено покушение. О да, старый маразматик, я даже попробовал убедить себя, что беспокоюсь за эльфийку, за отношения с лопоухими, за контракты. Ну-да, ну-да. Хватило меня ровно на три оборота. А потом пришлось признать очевидный факт: мне скучно без мальчишки.