Воин кровавых времен - Р. Скотт Бэккер

Но на улицах и базарах Карасканда не шли разговоры о сдаче города. Мало кто из горожан обратился в бегство. Среди прочих крепло безмолвное соглашение: идолопоклонникам следует сопротивляться. Такова воля Единого Бога. От Божьего гнева не убежишь — ведь дитя не убежит от карающей руки отца.

Принять кару — это деяние веры.

Горожане заполняли огромные храмы. Они плакали и молились, за себя, за свое имущество, за свой город.

Священное воинство приближалось…

4111 год Бивня, конец осени, Иотия

Они на некоторое время оставили его в молельне, подвешенным на цепях и медленно задыхающимся. Огонь в треножниках угас, превратившись в груды тлеющих углей, и теперь границы тьмы очерчивали смутно различимые стены из оранжевого камня. Ахкеймион не осознавал присутствия Ийока, пока приверженец чанва не подал голоса.

— Тебе, конечно же, любопытно узнать, как поживает Священное воинство.

Ахкеймион даже не поднял голову.

— Любопытно? — прохрипел он.

Белокожий колдун был для него не более чем голосом, доно- сящимся издалека.

— Похоже, падираджа — очень коварный человек. Он составил план, распространяющийся далеко за пределы битвы при Анвурате. Видишь ли, это — признак интеллекта. Способность учитывать в планировании и то, что противоречит твоим чаяниям. Он понимал: чтобы продолжить продвижение к Шайме, Священному воинству придется преодолеть Кхемему.

Короткий кашель.

— Да… Я знаю.

— Ну так вот, еще когда Священное воинство осаждало Хиннерет, встал вопрос, почему падираджа отказался от войны на море. Нельзя сказать, чтобы кианский флот правил Менеанором, но все-таки. Этот же вопрос встал, когда мы взяли Шайгек, но снова был забыт. Дескать, Каскамандри решил, что его флоту с нашим не тягаться. А почему бы, собственно, и не решить так? Изо всех побед, одержанных Кианом в войнах с Нансурской империей за многие столетия, мало какие были морскими… И это навело вас на ложное предположение.

— Что ты имеешь в виду?

— Священное воинство решило идти через Кхемему, используя имперский флот для подвоза воды. Как только Священное воинство зашло в пустыню достаточно далеко, чтобы у него не было возможности повернуть обратно, кианский флот обрушился на нансурский…

Ийок усмехнулся, язвительно и горько:

— Они использовали кишаурим.

Ахкеймион моргнул и увидел нансурские корабли, горящие в неистовом пламени Псухе. Внезапная вспышка беспокойства — он уже переступил те пределы, в которых испытывают страх, — заставила его поднять голову и взглянуть на Багряного адепта. Тот казался призраком на фоне мерцающих белых шелков.

— Священное воинство? — прохрипел Ахкеймион.

— Почти уничтожено. Бесчисленные трупы лежат в песках Кхемемы.

«Эсменет?» Ахкеймион давно уже не произносил ее имя даже в мыслях. Поначалу оно служило ему прибежищем, его звучание приносило ему облегчение — но после того, как они привели Ксинема и принялись использовать его любовь как орудие пытки, Ахкеймион перестал думать о ней. Он отказался от всякой любви…

Ради более глубоких вещей.

— Похоже, — продолжал Ийок, — мои братья-адепты тоже жестоко пострадали. Нас отзывают отсюда.

Ахкеймион смотрел на него сверху вниз, не осознавая, что по его запавшим щекам текут слезы. Ийок внимательно наблюдал за ним, стоя у самого края проклятого Круга Уробороса. — Что это означает? — проскрипел Ахкеймион.

«Эсменет. Любовь моя…»

— Это означает, что твои мучения завершены… Ийок заколебался, но все-таки добавил:

— Друз Ахкеймион, я хочу, чтобы ты знал: я был против твоей поимки. Мне уже приходилось руководить допросами адептов Завета, и я знаю, что это занятие утомительное и бесполезное… И неприятное… прежде всего — неприятное.

Ахкеймион смотрел на него, ничего не говоря и не испытывая никаких чувств.

— Знаешь, — продолжал Ийок, — я не удивился, когда маршал Аттремпа подтвердил твою версию событий под Андиаминскими Высотами. Ты действительно веришь, что советник императора, Скеаос, был шпионом Консульта — ведь так?

Ахкеймион сглотнул, преодолевая боль.

— Я это знаю. А вскоре узнаете и вы.

— Возможно. Возможно… Но на данный момент мой великий магистр решил, что это шпионы кишаурим. А легенды знанием не заменишь.

— Ты подменяешь то, чего боишься, тем, чего не знаешь, Ийок.

Ийок взглянул на него, сощурившись, словно от удивления, что настолько беспомощный, истерзанный человек все еще способен осмысленно говорить.

— Возможно. Но как бы то ни было, наше совместное времяпрепровождение завершилось. На настоящий момент мы готовимся присоединиться к нашим братьям, пересекшим Кхемему…

Ахкеймион кулем висел на цепях; мышцы окостенели от хранящейся в памяти мучительной боли. Он словно бы смотрел на стоящего перед ним чародея из трюма, расположенного внутри потерпевшего крушение корабля его тела.

Ийоку начало становиться не по себе.

— Я знаю, что такие люди, как мы, не питают… склонности к религии, — сказал он, — но я подумал, что могу позволить себе некую любезность. Через некоторое время в камеру спустится раб с Безделушкой и ножом. Безделушка — для тебя, а нож — для твоего друга… У тебя будет время приготовиться к путешествию.

Очень странные слова для Багряного адепта. Ахкеймион откуда-то знал, что это не очередная садистская игра.

— Ты скажешь об этом Ксинему?

Полупрозрачное лицо резко повернулось к нему, но потом как-то необъяснимо смягчилось.

— Полагаю, да, — сказал Ийок. — Он, по крайней мере, может надеяться на законное место в царстве мертвых…

Колдун развернулся и решительным шагом удалился во тьму. Дверь отворилась в освещенный коридор, и Ахкеймион разглядел профиль Ийока. На миг ему показалось, будто он смотрит на другого человека.

Ахкеймион подумал о покачивающейся груди, о коже, целующей кожу во время занятий любовью.

«Живи, милая Эсменет. Живи ради меня».

4111 год Бивня, конец осени, Карасканд

Распаленные своими злодеяниями, Люди Бивня собрались у стен Карасканда. Они бесчисленными вереницами спустились с высот и обнаружили, что их ярость остановлена могучими укреплениями. Крепостные валы протянулись по окружающим холмам — огромный каменный пояс цвета меди, поднимающийся и опускающийся вместе со склонами и теряющийся в дымке.

И в отличие от стен великих городов Шайгека эти стены, как обнаружили айнрити, оборонялись.

В каменистую почву были воткнуты древки знамен. Вассалы, потерявшиеся за время скитаний в пустыне, отыскали своих лордов. Воины возводили самодельные палатки и шатры. Шрайские и культовые жрецы собирали верных и служили панихиды по бессчетным тысячам, которых поглотила пустыня. Был созван совет Великих и Меньших Имен, где после долгого ритуала благодарения за спасение из Кхемемы разработали план захвата Карасканда.