Свет вечный - Анджей Сапковский

в которой не дается пощады, нет сострадания, нетпомилования. А лекарства и амулеты оказываются бессильны.

Город Кульмбах горел. Возвышающийся над ним замокПлассенбург, который сироткам взять так и не удалось, был сейчас похож накорабль, плывущий среди моря огня, вздымаясь над порывистыми волнами пламени.

Сначала, когда они подъезжали, Рейневан не собиралсяконтактировать с Сиротками, он побаивался, что память о Смиле Пульпане иконфликте с находским контингентом попрежнему среди них жива, что невзирая неблагосколонное к нему расположение Прокопа и гейтманов Табора, он можетстолкнуться с неприязнью со стороны Сироток. Проповедники Сироток во главе сПрокоупеком то и дело обвиняли его в чародействе и распространяли мнение, чтоон может быть провокатором. Поэтому Рейневан решил обойти Кульмбах широкойдугой и ехать прямо на Байрот.

Судьба перечеркнула эти планы. Объезжая город, которыйштурмовали Сиротки, они нарвались на сильный конный разъезд, которомупоказались подозрительными. Разъяснения не помогли. Их арестовали и под вооруженнойохраной доставили в штаб Сироток. К огромному облегчению всей компании онивсё-таки попали на знакомых и дружелюбных гейтманов. Встретил их невозмутимыйкак всегда Ян Колда из Жампаха и их старый товарищ Бразда Ронович изКлинштейна.

Тем временем штурм закончился, Кульмбах был уже взят иразграблен, сейчас готовились к поджогам, по крышам уже метался красный петух,полз и поднимался в небо густой дым.

– Нет, – ответил на вопрос Колда. – Нет,Рейневан, Нет у меня никаких сведений ни о каких паннах. Да и откуда? Этовойна. То есть один большой кавардак, с которым уже нет возможности совладать.На восток от нас надвигается Табор, значит Прокоп и Кромешин, на запад от насвнутренние войска Краловца и пражское ополчение Зигмунта Манды. А между нами действуютсамостоятельные разъезды и отряды, рыщут банды, разрозненные группы, дезертиры…

Шарлей заскрипел зубами. Лицо Рейневана покрыла бледность.Бразда это видел.

– Если уж мы заговорили о бандах и разбойниках, быстровмешался он, – то, может, стоило бы им показать… Что ты скажешь, Ян?

– Можно.

Ближе к краю лагеря, среди доверху нагруженных трофеямителег, на просмоленном покрывале лежали шесть тел. Шесть трупов, очень сильнообезображенных. Пять из них, Рейневан просто обмер, были в остатках черных лати вооружения.

– Černi Jezdci,[306] показалКолда. – Černá Rota.[307] кое-что вам этоговорит, не так ли? К нам тоже дошли слухи о них. Но чтобы аж сюда, в Германию,за нами полезли?

Шарлей вопросительно посмотрел, показывая на шестой труп. Нанем была обычная одежда. А голова почти полностью сожженная. Как будто бы еесунули в печь и долго там держали.

– Ну да, конечно, – проглотил слюну Бразда. –Черные, получается, шли за нами почти от переправы. То и дело пропадал какой-топатруль, а потом мы находили их зарезанными. И одного всегда на дереве.Повешенного за ноги. Над огнем. Допрашивали, наверное. А с головой в огнескажешь… Всё скажешь…

Ян Колда харкнул, сплюнул.

– В конце концов нам это надоело, – сказалон. – И мы устроили засаду. Напали на них, но они вырвались, только этипять нам достались. Что они здесь ищут, Рейневан? О чем выспрашивают, палялюдей огнем? Что ты об этом можешь нам сказать?

– Ничего. Потому что я очень спешу.