Евангелие от Зверя - Василий Головачев

Глаза горбуна полыхнули черным огнем. Он поднял посох, направляя острие в грудь Пашину, и в это мгновение из палатки выскочила Владислава с карабином в руках.

— Прекратите сейчас же! Уходите! Я буду стрелять!

Посох повернулся к ней, метнул извилистую зелено-фиолетовую молнию, вонзившуюся в карабин. Девушка вскрикнула, отшатнулась, роняя оружие, и упала на палатку.

Илья кинулся было к ней, потом уловил краем глаза движение горбуна и изменил направление, ныряя на траву и пропуская над собой новый энергетический разряд. И все же справиться с разъяренным его сопротивлением магом он, наверное, не смог бы, если бы не вмешательство другого действующего лица.

Что-то просвистело над плечом Пашина, и в руку горбатого монаха вонзилось льдисто мерцающее лезвие ножа. Старик гортанно вскрикнул, выронил посох.

Илья бросился к нему, наткнулся на чернобородого Потапа и вынужден был некоторое время отбивать его вполне профессиональные атаки, пока не поймал его на прием и не бросил противника боковым хватом через бедро прямо в костер. Бывший сотник Пелагеи ошалело подхватился на ноги, начал сбивать искры с бороды и с рубахи на груди, кинулся было на Пашина, и в этот момент раздался гулкий, разорвавший тишину леса на каркающие отголоски выстрел. Пуля попала в другую руку колдуна, дотянувшуюся до посоха, — нож из правой руки он уже успел вытащить, — и старик вторично уронил свое неказистое с виду, но грозное оружие, представляющее собой разрядник черной силы.

Костер, разметанный по сторонам телом сотника, почти погас, однако на фоне темно-синего неба шевельнулся человеческий силуэт с карабином в руке, раздался сильный уверенный баритон:

— Мужчина, вы стрельбу-то прекратите!

Горбатый монах вытянул в сторону незнакомца руку, сжатую в кулак. С перстня на указательном пальце сорвалась пронзительно голубая искра, но в человека не попала, с треском пробила полог палатки и погасла. В ответ раздался еще один выстрел — совсем не с того места, где только что стоял неожиданный союзник Пашина. Пуля звучно вошла в ствол сосны за спиной горбуна.

— Не мечи икру, Хрис, — посоветовал тот же голос. — Ты нынче не в форме, пожалей ниргуну, чай, запасов-то мало осталось. Не следовало тебе расходовать юаньшэньши на женщин.

— Кто ты? — прохрипел горбатый монах.

— Витязь, знамо дело, — отозвался незнакомец весело. — Да и не искри так сильно мыслью, не придет на помощь твой засадник, урезонил я его.

Монах подобрал посох, но стрелять из него не стал, сгорбился, отступил к деревьям.

— Уходим, сотник.

Чернобородый заковылял к нему, оглянулся.

— Я тебя еще навещу, паря, сам цату и руну отдашь. Дружок твой тоже несговорчивый оказался, пришлось его…

— Потап!

Чернобородый умолк и скрылся за кустами лещины. Исчез и колдун. Лишь через полминуты со стороны болота прилетел его свистящий направленный шепот:

— Я вас найду, Витязи!

Затем лесом снова овладела тишина.

Илья опомнился, подбежал к лежащей навзничь без движения Владиславе, прижал ухо к груди, с облегчением выдохнул. Девушка была жива, только находилась без сознания. Незнакомец, спасший Пашина и его жену, подошел к ним, положил руку на лоб Владиславы, подержал немного и разогнулся.

— Ничего страшного, скоро очнется. Талисман спас ее, отвел ручей черной силы. А тебе, Илья Константинович, следовало бы действовать побыстрей и порешительней. Слуги Морока шутить не любят и появляются не зря. С ними нельзя долго разговаривать — заморочат.

— Спасибо, друг, — сказал Илья глухо, чувствуя головокружение. — Кто вы?

— Меня зовут Георгий. И мы уже встречались.

Костер в трех шагах от палатки внезапно выбросил язычок огня, и в этом зыбком прыгающем свете Пашин увидел лицо неожиданного спасителя. Он узнал его: этот молодой с виду, лет тридцати пяти, мужчина помогал им бежать из храма Морока год назад.

Через несколько минут все трое сидели у вновь разведенного костра и беседовали. Владислава пришла в себя, но зябла и сидела закутанная в одеяло, прижимаясь к плечу Ильи. Поначалу и он чувствовал себя неуютно, прислушиваясь к лесной тишине, то и дело переходя на «внеглазное» зрение, потом заметил веселый огонек в глазах Георгия и расслабился. Колдун по имени Хрис и его свита покинули Брыкин бор, владея, очевидно, легкоступом, и были далеко отсюда.

Выпили по кружке чаю, подсластив его ягодами земляники, которую насобирала днем Владислава.

— Спасибо за помощь, — сказал Илья, погладив вздрагивающие на его локте пальцы жены. — Без вас нам пришлось бы туго. Как говорил один поэт: я думал, нас пришли лечить, а нас приехали мочить.

Георгий усмехнулся.

— Хрисанф постарел и потерял большую часть своей черной с и л ы, но все еще очень опасен. С ним нельзя вести беседу, он владеет устроением речения, то есть умением морочить голову и отводить глаза.

— Гипнозом.

— Можно сказать и так.

— Вы за нами следили?

— Зачем? — не понял сотрудник ведической службы безопасности. — Достаточно знать линию ваших намерений, чтобы найти координаты местонахождения. Вам пора научиться блокировать свои мысленные целеустановки. Хрис боялся, что вы посвящены в Витязи и знаете методы маскировки, поэтому шел к вам извилистым путем. Я же шел напрямик.

— Вовремя появились, еще раз спасибо.

— Не за что, обретенник.

— Как-как? Кем вы меня назвали?

— Вы еще не Витязь, Илья Константинович, только ученик или скорее куколка Витязя. По-старорусски — обретенник.

— Я думал, обо мне забыли… после Ильменя. Ни слова, ни взгляда, ни письма, ни намека.

— Всему свое время, да и забот у наших копных правил (он сделал ударение на последнем слоге) много, не поспевают они за всем. Однако времени у меня мало, поэтому перейдем к делу, с вашего разрешения.

Илья покосился на жену.

— Может, поговорим вдвоем?

— Зачем? Она тоже обретенница-ведунья, пусть знает. Нельзя вас отделять друг от друга, такая уж планида на двоих.

— Карма?

— Пусть будет карма, термин не суть важен, главное — внутреннее наполнение. Раньше на Руси говорили — судьбина, реже — юдоль или перст божий. А пришел я к вам вот с каким замыслом. Евстигней Поликарпович в последнее время занимался руноплетением…

— Этот колдун требовал, чтобы я отдал ему некую руновязь.

Георгий кивнул.

— Они знают, что существует Руна Света, вызывающая белых богов. А Евстигней нашел к ней ключ. Но никто не знает точно, удалось ему связать Руну Света или нет. В связи с этим тебе первое задание.

Георгий перешел на «ты», и Пашин отметил этот факт про себя, хотя возражений на сей счет не имел.