Имортист - Юрий Никитин

Медведев помялся, развел руками:

– Да, этого во мне… ну, скажем, мягко, по кадык.

– У всех у нас его по кадык, – ответил я с горечью,удивившей меня самого, ведь, казалось бы, уже насмотрелся, навидался,напробовался. – Но мы давим в себе этого скота, а вся наша, мать ее,культура направлена на то, чтобы выпустить из человека этого скота! Вот исхлестнулись сейчас эти две силы: дисциплины и своеволия… Слишком уж многоэтого своеволия, Игнат Давыдович!.. Я все надеюсь, и все мы надеемся, что непридется применять оружие. Ведь когда против так много… это уже не просто кучкахулиганов, это даже не бунт или мятеж, а это… восстание. А настолько ли мыкардиналы ришелье и нотингемские шерифы, чтобы стрелять в робин гудов ид’артаньянов?

Никто не ответил, а Медведев, в которого я вперил взор,виновато развел руками:

– Хорошо бы, чтобы настолько… но не знаю, не знаю…

Я сказал горько:

– Я не знаю, как заставить человека жить праведно, чтоб несилой. Чтоб он сам, добровольно…

Вошел Казидуб, нахохленный, хмурый, похожий на большуютолстую сову.

– А, – сказал Мазарин насмешливо, – поздняяпташка! Глазки, видите ли, протирает…

Казидуб буркнул:

– …а ранней уже клювик начистили. С вами, Игорь Игоревич,идти в разведку все равно что сразу сдаться! Там, где раки только зимуют, мы, квашему сведению, живем круглый год. Многое можно заставить человека сделать пособственному желанию, что значит – добровольно. Проголосовал же этот человек заимортизм?

– Некоторым мало праведно жить, – возразил Мазарин, онразвел руки: – Они ж, заразы, хотят еще и кушать… А имортизм так это туманнонамекнул, что вот-вот можно будет не просто жрать, но жрать – вечно.

Казидуб покачал пальцем из стороны в сторону:

– Не надо делать удивленных движений руками! Можно кушатьсытную и здоровую пищу, а можно жрать хрен знает что экзотическое, пойманное надне Тихого океана, вредное и противное, но зато редкое, за чем гонялисьдвенадцать экспедиций! Надо есть редко, но мало. Или мыть руки вместо еды. Выуж тут не тушуйтесь, смело принимайте компромиссное решение, мол, кормить народбудем, но – полезно! Не перекармливая. И без всяких буржуазных излишеств, вродеконьяка наполеоновских времен в длани господина Романовского.

Мазарин взглянул на Казидуба искоса:

– Вот уж воистину: редкий трамвай доплывет до серединыДнепра. Скажите, Михаил Потапович, вы в мультфильмах не снимались? Больно наБэтмена похожи… Мы все погрязли в чистоте и уюте, отказываться от такогодемократического непотребства будет непросто, видно по этому всплескуправедного народного гнева. А всякое решение старых проблем порождает новые. Унас из-за казидубов бег по граблям вообще стал национальным видом спорта. А тоопять будет: хотели как лучше, а получилось под себя…

Казидуб с самым нравоучительным видом помахал перед лицомМазарина пальцем:

– Человек может отдать за свободу все. Даже свободу. В этоми заключается искусство политика. Так трахнуть народ, чтобы он еще и твоипортреты на стены вешал! Вон на недавних выборах в Испании…

Мазарин досадливо отмахнулся:

– Ну что говорить про испанцев, если у них мужики – Хуан,Хулио, Педро да Гомес, а бабы – Кончита и Хуанита? Давайте лучше о нашихбаранах.

Медведев насупился:

– Это вы о ком так неуважительно? О великом русском народе?

– Почему неуважительно? О русских везде уважительно. Даженадпись на вратах в Царствие Небесное гласит: «Инвалиды и русские – безочереди». А в Палате мер и весов хранится бутылка русской водки, как эталонединицы измерения работы и заработка!