Кремль 2222. Запад - Владислав Выставной

— Ты сам сделал выбор! — оскалился нео.

И тут же исчез в клубах наползающего тумана. Еще миг — и туман глухо накатился со всех сторон, и все вокруг превратилось в серо-белесую мглу.

— Наземь! — заорал вест.

Семинарист рухнул как подкошенный. И тут же над головой возникла стремительная тень, раздался свист рассекаемого воздуха, звонко пропел металл. Раздался вой, полный боли, сверху в лицо обильно плеснуло горячим и липким. Перед глазами началась безумная пляска теней. Книжник рывком перекатился на спину, судорожно выставив перед собой острия стилосов, которые казались совершенно жалкими в этом жутком танце смерти. Самое страшное — невидимый в тумане бой шел прямо над ним. Вест, которого было уже не различить в мутной мгле, явно не отходил ни на шаг, стремясь защитить товарища. Книжник безумно таращился во все стороны, примериваясь, куда бы запустить своими смертоносными иглами, — но видел лишь тени, в которых врага не отличить от единственного союзника.

Снова короткий присвист где-то над головой — и снова обильный кровавый дождь поливает одежду, руки, лицо. Что-то тяжело падает на грудь из мутного киселя тумана, и семинарист с трудом сдерживает вскрик: к его горлу тянутся скрюченные, все еще шевелящиеся пальцы отрубленной мохнатой руки.

Книжник отчаянно смахнул с себя уродливую конечность, но тут же рядом, в расползающуюся темную лужу с плеском плюхнулось что-то тяжелое, круглое, твердое. Голова. Злобная гримаса застыла на темной морде — теперь уже навсегда. Книжник не выдержал и заорал. В отчаянии, словно отмахиваясь от кошмара, швырнул оба «веера» стилосов, не разбирая, в мельтешение теней. Уже ничего не соображая, попытался подняться — но руки и колени разъезжались, скользя в теплой грязи, перемешанной с кровью. А сверху раздавались свирепые вопли, лились все новые потоки отвратительной горячей жидкости, сыпались отрубленные конечности, развороченные внутренности. Теперь к этой зловонной жиже прибавился запах блевотины: семинариста скрутило и вырвало — раз, другой, третий. Он перестал понимать, что происходит, где находится и что делать дальше. Еще немного — и этот крохотный ад окончательно лишит его человеческого облика…

Все кончилось столь же внезапно, как и началось. Туман рассеялся — растворился в воздухе, словно его и не было. Когда вернулась возможность соображать, Книжник обнаружил себя на дне неглубокого «кратера» посреди горы из изрубленных трупов. Хотя больше это углубление напоминало зловонную кровавую ванну. С трудом нашел в себе силы, чтобы, наконец, подняться.

Поискал глазами товарища. Зигфрид стоял неподалеку, склонив голову и опираясь на меч. Дышал он тяжело и часто. Но, увидев спутника, задержал на нем взгляд и покачал головой:

— Вот запомни и в следующий раз нарядись так же — нео сами разбегутся.

Книжник не оценил юмора. Перебравшись через груду тел, тупо остановился, оглядел себя. Ряса была насквозь пропитана кровью. Густые струйки сбегали по плотной ткани, и вокруг него быстро образовался зловещий бурый круг.

Зигфрид машинально провел рукой по шее и замер. С удивлением выдернул что-то из щели меж стальных пластин. Книжник обмер: это был один из брошенных им стилосов.

— Спасибо броне, — заметил вест, осматривая стил. — Да еще тому, что силенок у тебя мало. Но чуть выше — торчало б в шее.

— Я ж не видел… — пробормотал парень. И тут же неуклюже попробовал направить разговор в другую сторону: — А почему эти нео не хотели пускать нас к твоему Бункеру?

— Да при чем здесь нео? — Зигфрид с отвращением дернул плечом, выпрямился. — Они — куклы всего лишь. Пускать нас не хотели кукловоды.

— Шамы? — догадался Книжник.

Вест кивнул.

Хоть мало кто из кремлевских видел этих самых шамов, зато каждый знал, на что они способны. И пусть большая часть историй про этих мутировших потомков людей — выдумка, есть в них и доля правды. Например, способность нагонять туман. Не раз уж защитники Кремля сталкивались с атаками нео, прикрывавшихся наведенным туманом. Говорят, нео легко договариваются с шамами, хоть обычно те — их естественные враги. Да и шамы не брезгуют звонкой монетой да натуральной платой. С другой стороны, шамы — куда более сильная и развитая раса. Говорят, некоторые из шамов способны подчинить своей воле психику пустоголовых нео. Сам Книжник раньше не сильно верил в подобное. Но теперь всем телом ощущал холодеющий липкий аргумент.

— А на кой шамам мешать нам? — ежась в своей мокрой хламиде, спросил парень.

— Вот и я знать бы хотел, — мрачно сказал вест. — Непонятно. И кажется мне, еще ничего не кончилось. Идти надо.

Он бросил короткий взгляд на Книжника, сказал:

— Снимай с себя эту дрянь.

— А что ж надеть? — Семинарист растерянно огляделся.

— Найдем.

Вест неторопливо обошел поверженных врагов, оглядел их, очевидно, на предмет поисков трофеев. Но брать что-либо побрезговал.

Швырнув наземь бесформенную, пропитанную кровью рясу, Книжник остался в холщовых штанах да тонкой нательной рубахе, некогда белой, а теперь пятнистой от вражеской крови. Подхватил брошенную в сторону суму и побрел вслед за вестом, как ни в чем не бывало отправившимся дальше.

Сделав небольшой крюк на юг, побрели по какой-то заброшенной улице. Руин здесь было куда меньше — вероятно, бронированная армада боевых роботов в свое время прошла стороной. Выглядели эти места на удивление спокойно и как-то подозрительно чисто. И хотя стекол в окнах давно не осталось, наверное, здесь сохранилось даже что-то от облика столицы до разрушительной Последней Войны. Хотя картинки и древние фотографии, сохранившиеся в Кремле, и вовсе походили на сказку.

— Тихо здесь как, — озираясь, заметил Книжник.

— Мертвая зона, — отозвался вест, пряча меч в ножны. Характерно, что до этого от самого места побоища он не выпускал клинка из рук.

— Что это значит?

— Странное место. Но спокойное. Никто никого не может здесь убить.

— Как это? — не понял Книжник.

— Не знает никто, — сказал Зигфрид. — Только если кто на кого здесь руку подымет — тут же замертво падает, на глазах иссыхает, словно высасывает его изнутри что-то. Не любит Мертвая зона пролитой крови. Оттого здесь и тихо.

— Отчего ж никого нет в этом «спокойном» месте?

— Страшно. Боятся.

— Почему это? — удивился Книжник.

— Потому что привыкли все, что увидел врага — убить надо, а оружием всегда защититься можно. А здесь не так. Здесь легко можно увидеть врага. А смотреть врагу в глаза и не в силах ничего сделать — не каждый выдержит.

— Но все-таки — отчего здесь так?

— Говорят, живет здесь что-то такое — невидимое, страшное. Живет — и следит за приходящими. Мертвая зона не одна — такие и в других местах есть.

— А мы-то чего сюда пришли?