Тайна старого кафе - Елена Кутузова

Они выглядывали из темноты, проносились по светлому участку и снова прятались. Или устраивали пляски, а то застывали и тогда Даше казалось, что она ощущает их взгляд.

Девушка убеждала себя, что это ее фантазии, что это машины и фонари, что это нормально, но стоило зажмуриться, как в затылок упирался чужой взгляд. От которого немели руки и ноги, цепенело тело и прерывалось дыхание.

Не выдержав, Даша вскочила и распахнула дверцу шкафа, стоящего у окна. Она как раз закрывала это чертово пятно!

Теперь взгляд преследовал ее из темного нутра, из-за стопки свитеров. Проворочавшись еще с полчаса и, схватив смартфон, быстро, пока наблюдатель не опомнился, сделала снимок.

Ничего.

Ни игоши, ни другой нечисти. Просто аккуратно сложенная одежда.

— Свихнуться можно, — Даша не знала, что делать. Не к папе же бежать! Тот не поймет.

Свернувшись калачиком, она заскулила. Размазывала по щекам слезы, всхлипывала в подушку. Ей так не хватало мамы! Ей объятий, ободряющей улыбки, спокойных разговоров вроде того, что было в ту ночь.

Гроза! Все началось во время проклятой грозы! И часы тогда же остановились. Это точно не совпадение! Это знак!

Даша тут же забыла про призраков и полезла в смартфон.

Рябиновые грозы в сети упоминались мало. И только то, что рассказала мама. Но совпало абсолютно все!

В эту схему даже кафе вписывалось. Проклятое кафе с нестареющей хозяйкой! Иначе, почему там везде была рябина? И на посуде, и на стенах, а даже резьба на деревянных досках для хлеба!

Аня поддержала эти подозрения. После вчерашнего к подруге она не пошла, зато с нетерпением ждала ее у себя. Петр был у репетитора, так что можно было откровенно поговорить.

Выслушав рассказ о ночных ужасах, Аня всхлипнула:

— Бедная-я-я! Это точно ведьма из проклятого кафе вредит! Ей свежая кровь нужна! Вот она на тебя глаз и положила!

Слушая скулеж подруги, Даша поняла, что верит в этот бред.

— Дулю ей, а не мою душу! Я справлюсь! И маму в обиду не дам. Слушай, Ань! А если сжечь это чертово кафе? Как думаешь?

Лицо подруги посветлело:

— Точно! Там же дерева много! И хлама! Полыхнет так, что никакие пожарные не спасут.

— А если огонь на другие дома перекинется? Они же там совсем рядом.

Аня задумалась:

— А, может, и не перекинется. Этого же кафе ни для кого, кроме тебя, не существует. Невидимое оно. Вот, кстати, интересно: а остальные заметят пожар? Дашу больше занимал другой вопрос: загорится ли огонь вообще? Все-таки проклятое место. Разве что от церковной свечи попробовать. От бабок на лавочке слышала, что нет средства сильнее.

— И ты в это веришь? — фыркнула Аня. — У вас недавно священник всю квартиру провонял. Помогло?

Даша задумалась. Действительно, игоша притих, но ненадолго. А потом отправил маму в больницу. В том, что эту участь вредный нелюдь приберегал для нее, Даша не сомневалась.

Разговор подруг прервал телефонный звонок. Папа сообщил, что маму переводят из реанимации в обычную палату, но пролежит она долго.

— Тетя Ира приедет. Поживет какое-то время, тяжело мне одному и работать, и в больнице находиться. Да и за домом присмотреть надо.

Даша обиделась: почему это один? А она? Но спорить не стала. Тетю, папину сестру, она любила.

4.4

Та, будучи городским жителем, неожиданно для всех продала квартиру и перебралась в деревню, в самую глушь, где исполнила давнюю мечту: разбила такой цветник, что любоваться приезжали со всей округи.

Но основной причиной было не это: в глубинке Ирина Васильевна собирала местные легенды и суеверия.

— Ну ты же образованный человек, филолог, — пенял ей сын, — а изучаешь мракобесие.

— «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам», — следовал неизменный ответ. — К тому же на этих суевериях люди уже не одну кандидатскую защитили.

И вот теперь она приехала к брату, чтобы помочь в трудной ситуации. А вместе с ней в квартире поселился аромат свежескошенной травы, меда и корицы — Ирина Васильевна обожала выпечку, но при этом оставалась тощей, как палка.

Первым делом она проинспектировала квартиру на предмет чистоты и осталась довольна:

— И чего панику поднимал? Дочка и сама справляется, правда, Даша?

А потом, похвалив ее вязание и заказав десяток «ажурненьких салфеточек», отправилась на кухню. Вскоре оттуда запахло сдобой.

— Дашка, иди с тестом возиться!

«Возиться с тестом» значило сидеть на стульчике рядом и развлекать тетю разговорами. Но Даша не знала, что делать: с одной стороны, хотелось спросить совета, с другой — было страшно, то не поверят.

— Ну, и чего мнемся? — кусок теста превращался сначала в тончайший блин, а после в затейливую плюшку и отправлялся на противень. — Хочешь что-то сказать, так сейчас самое время — руки заняты, а язык свободен.

И Даша решилась.

Говорила долго, путаясь и перескакивая с одного на другое, приплетала и скрип качелей, и веревку на детской площадке, и рыжего кота… Рассказывала и боялась, что ее обвинят во вранье.

Но тетя поверила:

— Знаешь, племяшка, когда день за днем, год за годом собираешь необычные истории, слышишь о домовых, анчутках, кикиморах и прочей нечисти, рано или поздно задумаешься: а не правда ли все это. И, когда, наконец, столкнешься, примешь их существование как должное.

— А ты их видела? — у Даши даже голос пропал от священного трепета перед непознанным.

— Нет, — тетя отправила в духовку первую партию плюшек, — не довелось.

В молчании она раскатала следующий пласт, смазала маслом, посыпала сахаром. Но Даша видела, что мыслями тетя Ира сейчас далеко и боялась даже пошевелиться, чтобы не спугнуть, не прервать.

Наконец, та решительно вымыла руки и велела:

— Покажи-ка мне эти фотографии.

— Я их… удалила, — расстроилась Даша. И тут же вскинулась: — У Пети есть, сейчас попрошу прислать!

Интернет тормозил, снимки долго грузились, так что в духовку успела отправиться уже вторая партия выпечки. Первая «отдыхала» в плетеной корзине, прикрытая льняным полотенцем.

— Ну что там? — Ирина Васильевна поставила перед племянницей кружку молока и плюшку. — Готово?

— Да. Вот, смотри, это…

— Игоша, — договорила за Дашей Ирина Васильевна. — Признаюсь, я его другим представляла, но сомнений нет, он и есть. Классика! Заблудился, бедный ребенок…

Даша чуть не подавилась. Назвать этого уродца, устраивающего погром в квартире, пугающего ее шагами и смехом, «бедным ребенком» язык не поворачивался.