Швея-чародейка - Ровенна Миллер

– Вряд ли Лорд Монет отклоняет прошения ради спорта, – возразила Паулина.

– Но смысл в том, что он может это сделать, – не унималась Ниа. – Многие люди говорят, что революция не против прошений.

– Не против, – осторожно подтвердила я, – но просители знают, что они не могут изменить свой статус. Поэтому они чувствуют себя загнанными в угол. Как и их дети.

– Это еще один важный момент, – сказала Ниа. – Неравенство существует много поколений. Знатные люди предлагают или запрещают что угодно, а простой народ все терпит. Петиции для бизнеса, резрешение на набор учеников и помощниц, даже места в университете. Тогда как вам все это гарантировано по праву рождения.

Я прислушалась – вам? Неужели Ниа родилась не в знатной семье? Я думала, что она была женой галатианского дворянина – одной из жертв миниатюрных альянсов, скованных браком между могущественными семьями вдоль границ различных стран.

– Можно подумать, что в вашей стране все по-другому, – проворчала Паулина.

– Да, во многих частях Объединенных Экваториальных Штатов все выглядит иначе. – Ниа посмотрела на меня. – И хотя мы мелкие дворяне, сам принц выбрал моего отца для обучения в университете, а затем назначил его на дипломатический пост. Возможно, его мотивы те же – знатный человек определяет выбор населения, но, возможно, это бюрократия добавляет лишние сложности.

Я с любопытством склонилась вперед. Дочь дипломата из Объединенных Штатов. Мне захотелось узнать, какие различия она видит между нашими народами. Какие еще вопросы мы могли бы обсудить?

Но первой заговорила Паулина.

– Разумеется, нельзя ожидать, что все подряд станут пробовать себя в университетах и в бизнесе. Многим это просто не удастся.

– Им это не удастся не по собственному желанию, – не подумав, выпалила я.

Ниа приподняла подбородок, гордая тем, что своими доводами завоевала мою поддержку. Ну а я закрыла рот. Озвучив свои мысли, я сказала слишком много. Если я хочу сохранить свой бизнес, напомнила я себе, нужно избегать подобных революционных бесед. Я даже не была уверена, согласна ли вообще с такой концепцией. Возможно, все-таки лучше, если простой народ будет всегда при деле.

Паулина нахмурила брови, намереваясь что-то сказать. Наконец, она выдавила:

– Надеюсь, что наш разговор не подтолкнет улицы к бунтам.

– Думаю, здесь мы все согласимся с вами, – произнесла Ниа.

– Лето было просто ужасным, – тихо добавила Паулина.

Я заметила легкую дрожь в ее голосе. Конечно, я тоже испугалась, когда на Площади фонтанов прозвучали крики и огонь, вспыхнувший в центре, взметнулся до небес и слизал черепицу на нескольких зданиях перед тем, как его обуздали. Но страх Паулины казался куда глубже.

– Мой отец говорит, что мы уедем из Галатии, если восстание снова начнется, – сказала Ниа. – И многие дипломаты согласны с ним.

Наконец заговорила бледная блондинка в розовом платье. Она была северной галатианкой, хотя среди знати и даже простых горожан эта региональная принадлежность считалась недостатком, когда речь шла о браке.

– Это всего лишь теории, не так ли? В городе много сердитых людей, но они ничего не могут поделать против солдат. – Она вяло взмахнула рукой с идеальным маникюром и продолжила: – Я уверена, что реформы, предложенные Совету дворян, умиротворят их гнев.

– Реформы? – спросила я, сразу прикусив язык.

Наверное, она посчитала меня невоспитанной.

– Не волнуйтесь, – ответила женщина. – Простой народ ни о чем не догадывается. Уж я-то знаю, мой муж служит тайным советником. Скоро увеличат количество разрешений на бизнес и введут антиконспирационный план.

Я могла бы поспорить, что Паулина и Ниа обменялись насмешливыми взглядами. Жена тайного советника щеголяла своим статусом чаще, чем нужно.

– Власть по-прежнему не задумывается о проблемах, которые мы только что обсуждали, – заговорила Ниа. – Боюсь, что население останется разочарованным.

– Это только начало, но разве сейчас это самое главное? Не лучше ли сначала помешать новой вспышке, подобной прошлогодней? – Паулина пожала плечами. – Правительство не обязано предоставлять каждому лучшую долю.

Ниа засмеялась.

– Мой отец говорит, что, когда все выйдут из кабинок для голосования несчастными, тогда-то и будет достигнут компромисс. Однако мне представляется, что дворяне несчастны от любой реформы и стараются провести их более куцими, чем хотел бы народ.

Кое-что еще маячило на краю беседы, но оставалось невысказанным. Дворяне по-прежнему указывали населению, что и когда им получать, не вовлекая их в процесс обсуждения. Знали ли они, сколько часов Лига рабочих проводила в кафе, обсуждая свои принципы, жалобы и планы? Я была уверена, что Кристос мог бы посвятить реформам целый том, который вызвал бы переполох в палате тайных советников.

Хотя эти леди наслаждались беседой о политике и махинациях с реформами, я сомневалась, что они одобрили бы те вопросы, которые поднимал Кристос. А что сказать о моих желаниях – пусть даже примерно? Сделать леди Виолу Сноумонт своей клиенткой и познакомиться с городской элитой, чтобы увеличить число покупателей и повысить статус своего ателье. Интересно, что сказали бы эти знатные люди о красных шерстяных колпаках, на шитье которых я потрачу полночи? Хорошо, что солдат разместили в парковой зоне у площади для усмирения протестов, но действительно ли их присутствие удержит людей от насилия? Кристос и его друзья не хотели оставаться побежденными. Бунты и даже намек на них выгонит дворян из города, и это уничтожит все преимущества, которые даст мне заказ Виолы.

Я посмотрела на позолоченные фарфоровые часы, висевшие на стене. Кристос ждал меня, и я уже опаздывала. Теплый салон, ярко одетые интеллигентные гостьи и заказ на громадную денежную сумму не могли стереть холодную неуверенность улиц, и мне было жаль, что мы стали обсуждать летние беспорядки. Извинившись, я отошла от трио. Леди Сноумонт была поглощена эскизом аккуратно составленных цветов. Несколько женщин рядом с ней что-то вышивали, но я заметила, что они обсуждали достоинства какого-то поэтического сборника, а не занимались пустой болтовней, как можно было ожидать.

Собравшись с мыслями, я повернулась, чтобы уйти, и едва не столкнулась с мужчиной, одетым в строгий черный костюм.

– Мои извинения!

Он склонил голову. Я в свою очередь извинилась, и он усмехнулся. Его миндалевидные глаза лучились, как солнце в весенний день. Я сделала шаг назад и угодила в объятия Виолы.

– Софи! – Она покачала головой. – Уходите? Так скоро? Я только что хотела начать игру в жмурки, сегодня было сказано слишком много серьезных вещей.

– Мне очень понравилось беседовать с вашими подругами, миле… Виола. Вы были правы, они очаровательны.

Мужчина в черном костюме прошел мимо меня в зал и приветливо махнул рукой Паулине и Ние. Он рассмеялся, а я посмотрела на его медово-каштановую косичку. Виола подняла бровь, отследив мой взгляд, но лицо ее было веселым, а не сердитым.