Личный лекарь младшего принца - Мара Дарова

Заключил договор с имарским принцем и увез Анжелику во дворец, понимая, что для знахарки, сумевшей спасти меня от смерти, госпожа Малтин найдет место в своем ведомстве. И если быть до конца честным, то пошел на поводу у собственных чувств: мне не хотелось расставаться с Анжеликой.

Когда девушка была сдана с рук на руки главному королевскому лекарю, отправился прямиком в свои покои, прекрасно понимая, что госпожа Малтин однозначно впечатлилась проделанной Анжеликой над моим пострадавшим телом работой. Иначе она бы и говорить с нами не стала, очень уж строгая женщина! Меня же наверняка ждал целый ворох бумажной работы, потому как всю ее следовало выполнять самому, пока Картаниэль в отъезде. При этом планировал увидеться с Анжеликой следующим же утром!

У двери спальни меня встретил Октан. Этот парень всегда был немногословен, из тех, кто пятьсот раз думает, прежде, чем выдать хоть один звук. Потому его слова всегда были золотом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Ваше Высочество, - сказал он, заглядывая мне в глаза. - Надеюсь, вы помните о своем долге? О союзе Акрена и Бусвана?

Один вопрос, одно короткое предложение, а на меня словно ушат воды вылили. Мой долг. Да…

Когда отец слег с тяжелой болезнью, управление страной взял на себя Картаниэль. Соседний с нами Бусван готов был пойти на ослабленное, по их мнению,  отсутствием сильной управленческой руки государство войной. А она нам точно была не нужна. Потому мой брат отправился туда лично с дипломатической миссией, а по возвращению вызвал меня к себе.

- Мне удалось договориться о ненападении, - сказал он, предвосхищая вопросы. - Но у мирного соглашения есть цена.

- Какая же? - уточнил я.

- Его Величество король Бусвана желает породниться с нами, - заявил брат. - У него три дочери, и одна из них войдет в нашу семью. Не сейчас - девушки еще слишком юны - через несколько лет. Так что есть время свыкнуться с этой мыслью.

- Ты женишься на бусванской принцессе? - уточнил с удивлением.

Я знал, что брат относился к браку скептически, но уже имел на примете более выгодную партию для союза, к которой, к тому же, как мне казалось, испытывал некоторые романтические чувства.

- Я предложил Его Величеству свою кандидатуру, - хмурясь и глядя на меня исподлобья, заявил Картан. - Но он отказался, сказав, что выдаст свою дочь за младшего принца Акрена. На дочери Индруга Бусванского должен будешь жениться ты.

Тогда я ощутил, как закипает внутри магия, как ее горячие волны расходятся вокруг меня обжигающим ореолом. Как он мог? Как мог мой брат решить за меня, не спросив, не поставив в известность о своих намерениях до принятия решения? Злость была невыносимой. Титул принца и так тяготил меня, я желал быть простым воином выполняющим свою работу, далекую от подковерных игр и интриг. И теперь вот это.

- Не смотри на меня каратским демоном! - рявкнул тогда Картаниэль. - Выбор прост: или этот брак, или война! Твой долг сберечь страну от кровопролития. Долг по рождению! Слышишь?!

Стиснул зубы, стараясь не сорваться. Напомнил себе, что всегда знал: моя женитьба будет политической. Просто не ожидал, что судьба настигнет меня именно в этот момент.

- Я исполню свой долг, - процедил в ответ. - А пока… Раз у меня есть еще пара лет свободы, я могу идти?

- Иди, - тяжело вздыхая и потирая пальцами нахмуренный лоб, сказал брат.

С тех пор прошло три года. Ни разу ни Октан, никто другой не заикались об этом моем долге, хотя каждому было известно о помолвке. Почему же друг напомнил мне сейчас?

Я знал ответ.

Из-за Анжелики.

Октан заметил, нутром ощутил мою тягу к этой девушке.

- Я помню, Октан, - отозвался, чувствуя, как мрачнею, теряю бодрый настрой. - Иди.

Друг ушел, одарив меня сочувстевенным взглядом. А я отправился в спальню и решил держаться от Анжелики подальше.

Но это оказалось сложно. Я не подходил к девушке, но наблюдал за ней. Служащие лекарского корпуса приняли ее неласково, сторонились, смотрели на простолюдинку, оказавшуюся рядом с ними, свысока. Старший лекарь, который, по идее, должен был обучать девушку, постарался избавиться от этой своей обязанности. Я мог вмешаться, но это слишком явно показало бы мое заступничество, поползли бы нехорошие слухи. Сейчас же Анжелика была просто той, кто оказал мне помощь, когда я в ней нуждался, и получила за это благодарность.

Сама она стоически терпела неласковое отношение, улыбалась, ничем не выдавала своего недовольства. И работала. Много. Упорно. Даже когда ее сослали в оранжерею, как какую-то садовницу, она училась. Сама. По книгам. Находила время, чтобы узнавать новое и все равно оставалась приветливой. Это восхищало. Вот только с каждым днем в ее голубых глазах все больше и больше разрастались одиночество и печаль.

Такое положение вещей терзало меня, а потому к Анжелики тянуло еще сильнее. Я был одинок, несмотря на огромное количество людей постоянно окружавших меня, и она, похоже, тоже. Если бы Анжелика была счастлива в своей новой жизни, пожалуй, смог бы держаться на расстоянии и дальше. Но… Через две недели не выдержал и решил хотя бы поговорить, скрасить ее одиночество простой беседой. Вот только и представить не мог, к чему это приведет.