Памяти не предав - Станислав Сергеев

— Уже ночь, и, видимо, недобрая.

— Вот я и хотел узнать, насколько недобрая.

— Судя по всему, очень. Гостья уж очень сильно и целенаправленно давила на Стрельникову. Как раз время сеанса связи совпадает с началом ее действий.

— Еще что-то?

— Гости выходили на связь из старой точки, под Борисполем, что косвенно подтверждает, что в Севастополе действительно возникли проблемы. Это не все.

— Говори.

— Служба радиоконтроля зафиксировала в районе Севастополя мощный всплеск в радиоэфире, после чего с большинством радиостанций Черноморского флота нет связи. Удалось связаться только по кабельным линиям и установить, что в районе Инкермана идет бой с немецкими диверсантами.

— Значит, вот кто напал, хорошо, я сейчас распоряжусь…

На что абонент, чуть замешкавшись, сказал:

— Лаврентий, не все так просто.

Нарком насторожился. Его давний знакомый и доверенный человек очень редко переходил эту грань и называл его просто по имени, что говорило о крайней степени опасности.

— Что?

— По описаниям моряков, диверсанты одеты в пятнистую форму, пуленепробиваемые кирасы, каски, вооружены все необычными автоматами и пулеметами и прибыли в Инкерман в сопровождении представителей НКВД на многоколесной пятнистой боевой машине и легковой машине необычной конструкции, после чего напали на штаб стрелковой дивизии, расположенный в штольнях.

Берия затаил дыхание, точнее, спазм сжал горло, и он не мог дышать. Рука потянулась к вороту кителя и стала его судорожно расстегивать. Он понимал, что это значит. Крах всего проекта «Оракул».

— Они живы?

— В большинстве своем — да. Автомобиль и бронемашину подбили, но они сумели прорваться, забаррикадировались в штольнях и отстреливаются.

Нарком волевым усилием взял себя в руки:

— Спасибо, Паша.

Его собеседник перешел на деловой тон:

— Ничего, Лаврентий Павлович, мы — старые коммунисты…

Положив трубку, он поднял ее снова и скомандовал:

— Срочно связь с юротделом НКВД Севастополя и штабом Черноморского флота…

Но не сдержался и закричал:

— Срочно!

Первым, с кем его связали, оказался штаб Черноморского флота, где его переключили сразу на дежурного.

— Оперативный дежурный капитан третьего ранга Портной.

Берия спокойным, чуть ласковым голосом заговорил, четко контролируя интонации:

— Народный комиссар внутренних дел СССР Берия Лаврентий Павлович. Скажите-ка, товарищ капитан третьего ранга, что у вас там за стрельба в Инкермане?

В душе надеясь, что моряки еще не в курсе.

— Диверсанты прорвались к заводу, но их зажали, туда на помощь выслана рота краснофлотцев.

— Значит, так, времени нет. Быстро даешь команду, чтоб их не трогали. Просто никуда не выпускать и никого к ним не подпускать. Понятно?

— Но как же, товарищ народный комиссар?

— Ты меня понял? Ни одного выстрела в их сторону.

— Ну, я так не могу.

— Запомни, капитан… третьего ранга, я очень ценю дружбу, а еще больше я ценю уважение и долго его помню. Запомни. Я пока только прошу…

— Там погибли люди, наших убивают.

— Да никого они не убивают, а только обороняются. Если они б хотели, то уже завалили трупами город. Уж поверь мне, не простые это ребята, элита. Произошла ошибка. Все, разговор закончен.

Берия рывком бросил трубку. Зазвонил соседний телефон.

— Слушаю.

— Начальник Севастопольского горотдела НКВД Нефедов, — доложил секретарь.

— Давай.

В трубке снова зашуршало, и усталый голос стал докладывать, но Берия его грубо прервал:

— Что там у вас за стрельба в Инкермане?

— К штабу дивизии прорвались немецкие диверсанты.

Берия не выдержал и выматерился.

— Кто вам это сказал?

— Представитель главного управления — майор госбезопасности Ивакян, действующий по вашему прямому приказу.

— Диверсанты на многоколесной бронемашине в пятнистой форме с неизвестным оружием?

— Да, мне так докладывали.

Нарком не выдержал и закричал:

— Да вы что там, совсем охренели, что ли? Никакие это не диверсанты. Специальное подразделение ГУ НКВД во главе с майором Кречетовым. Козлы!

Он прервался, давая себе возможность успокоиться, не слушая жалобное блеяние Нефедова.

— Значит, так, за тобой вины не вижу, сделаешь так, как скажу, забуду, понял?

— Да… понял.

— Где Лебедев?

— Нет связи с ним.

— Ивакян?

— В Инкермане.

— Ивакяна, Лебедева арестовать, стрельбу прекратить. И запомни, майор Кречетов, командир этого отряда должен остаться в живых, иначе… Ты меня понял?

— Есть, все сделаем, товарищ народный комиссар.

— Что у вас там за взрыв в горах был?

— Да сами не понимаем. Там работала особая группа ОСНАЗ НКВД, и мне, ссылаясь на вас, настоятельно рекомендовали не выяснять обстоятельства.

— Кто рекомендовал?

— Майор Ивакян.

— Понятно. Делай, как я сказал. И запомни, от того, сколько пятнистых выживет, будет зависеть твоя судьба, понял?

— Так точно.

Бросив трубку, Берия рывком поднялся и резво пошел к выходу — секретарь сообщил, что на улице его ждет машина и сопровождение. Проходя через приемную, он коротко кинул:

— Судоплатова ко мне, срочно.

Проехав пару кварталов, машины остановились. Открылась дверь, и к удивленному наркому обратился начальник охраны, просто и буднично сказал:

— Товарищ народный комиссар, пересядьте, пожалуйста, в другую машину. Эта поедет впереди.

Берия коротко кивнул, как бы соглашаясь, и молча пересел в неприметную «эмку».

Кортеж снова сорвался с места и рванул к выезду из города.

Опять ночные улицы, патрули и мелькание света фар на темных громадах домов. Берия, сидя на заднем сиденье, не мог унять нервную дрожь. Положение на фронтах тяжелейшее, а тут с пришельцами постоянно что-то происходит, и как назло, они постоянно притягивают к себе какие-то неприятности.

Но изворотливый ум наркома, поднаторевшего в интригах и многоходовых комбинациях, подсказывал только одно: его хотят убрать, подставить перед потомками и Хозяином, и в данной ситуации договориться с пришельцами, которые реально его уважают и, возможно, не станут раздувать историю, если удастся в ближайшее время все решить с минимальными потерями.