Без имени - Demi Urtch

Наверное, это тоже говорит внутри новое имя — почему-то ужасно некомфортно, несмотря на то что Мабья вдоволь поит силой. Чувство, что… это нечестно. Заменять собой того, кого она ждёт. Наверное, Дайно — настоящий Дайно — был хорошим сыном, раз теперь его образ прививает что-то такое. Или просто Мабья считает его таким.

Что ж, Дайно уйдёт, не будет здесь оставаться. Только… немного… задержится.

Помедлив, Дайно осторожно обнимает в ответ. Словно хрупкую вазу.

— Где тебя носило? — горько спрашивает Мабья, словно придя в чувство.

— На юге, — ещё аккуратней отвечает Дайно.

— На каком ещё юге?

— В Альх-Атахе.

Мабья отстраняется и смотрит растерянно.

— Что ты там забыл? Ты же ехал в Мекано.

Дайно вправду не знает, что ответить на такой вопрос.

— Как тебя занесло в Альх-Атахе?

Никак. Дайно там с самого создания.

Мабья хмурится и смотрит с тревогой. У неё приятное лицо, хоть и далёкое от идеалов, воспеваемых на юге. Располагающее и характерное — с грубо очерченным подбородком, полными губами и бровями вразлёт. Наверное, в молодости она даже была красивой, а сейчас сухая кожа прорезана морщинами тут и там. От этого почему-то грустно. Может, если Мабья захочет, Дайно и ей сможет заработать на курс омоложения.

Если Мабье хватит сил дожить до этого момента. Эльтахе был юным, когда они встретились, и он сразу ограничил Дайно — интересно только, кому из богов и как вообще пришло в голову учить людей технике безопасности?

Да и всё это — не Дайно мысли.

Хотя в них удобно заворачиваться, чтоб не чувствовать, как жгутся вопросы.

— Да что с тобой там сделали? — не выдерживает Мабья. — Почему ты всё время молчишь?

Раскрывать себя без прямой просьбы — нельзя, врать — нельзя, молчать — больно, да чтоб боги провалились, если они хоть где-то ещё есть. Затейники.

— Много всего, — обтекаемо отвечает Дайно.

К счастью, это засчитывается как ответ на хотя бы один вопрос.

Не удержавшись, Дайно трёт грудь и, видимо, всё-таки меняется в лице.

— Что такое? Болит где-то? — Мабья сразу подбирается.

— Нет. Только кажется, что болит.

— Кажется ему! Ох, Дайно… Ложись, ложись. Завтра я свожу тебя в город, в больницу.

От воспоминаний, как сразу по десятку образов ложатся друг на друга на многолюдных улицах и дёргают в разные стороны, вмиг становится дурно. А если ещё кто-нибудь додумается окликнуть, как Мабья, то как объясняться…

— Не надо в город, — поспешно просит Дайно.

Мабья истолковывает по-своему:

— Тебя кто-то ищет?

У неё меж бровей залегла глубокая складка.

Подумав, Дайно кивает.

— Возможно, ищет.

Уверенности, конечно, нет: тот человек был неглупым и, может, сразу понял, как это тщетно.

Мабья качает головой.

— Горе моё, во что же ты встрял… — Она гладит по лицу, убирая волосы. — Вот что, я завтра съезжу за Месной, уж она-то точно не станет трепать языком. Хоть осмотрит тебя.

Но назавтра Мабья никуда не едет. Ей тяжко даже встать с постели. Ерунда, говорит, подскочило давление. На погоду, а может — с волнения. Пьёт таблетки.

Дайно знает, что дело не в погоде и не в волнении. Просто нужно уйти. Сказать, что подвергает Мабью опасности, оставаясь рядом. Она всё сама истолкует и объяснит себе. Или просто молча уйти. Они не заключали сделок, и полученной силы Дайно, уж наверное, хватит на какое-то время. А там, может быть, удастся прибиться к кому-то ещё.

Мабья, словно чувствует, всё время держит рядом, не даёт поручений, которые позволили бы надолго скрыться с глаз. Не открывает дверей, хоть в окно лезь. Конечно, можно и вылезти, и сбежать от Мабьи, и даже сломать замок. Но дурацкое имя и заставляет печься о её здоровье, и не даёт уйти вот так. Тратить силы, опять же…

Иногда Мабья заговаривает о чём-нибудь, осторожно, словно боясь задеть не то. Порой Дайно отвечает, порой молчит, балансируя между тем, что Мабья хочет услышать, и тем, что нельзя говорить. Кажется, можно было бы и лучше отыгрывать эту роль.

Оставшись ненадолго наедине с собой, Дайно оттягивает ворот и запрокидывает голову, хватая ртом воздух. Невыносимо, когда людские ожидания диктуют противоречащие вещи. Дурацкое имя!

Эльтахе не ждал от Дайно сочувствия случайным людям, не ждал даже искренней заботы о себе, и его приказы были неумолимыми, но чёткими.

Мабья верит, что Дайно о ней заботится и любит её. Ещё Мабья хочет, чтоб сын был рядом.

Забавно, на самом деле Дайно не выполняет ничего из этого.

Входная дверь по-прежнему заперта. Не теряя времени, Дайно прикладывает пальцы к пластинке замка и по памяти принимается сдвигать рычажки внутри, имитируя импульсы браслета.

Слишком медленно. Система всё-таки замечает неладное, и всё вновь схлопывается намертво.

— Дайно. — Голос Мабьи звучит строго.

Столько сил впустую. Дайно опускает руку, но не оборачивается.

— Куда ты рвёшься?

Панель у входа осуждающе мигает красным огоньком. Дайно щурится в ответ, изучая связь между ней и замком.

— Уйти, — рассеянно отвечает между делом. — Для тебя опасно, что я здесь.

Мабья молчит. Её нежелание отпускать ужасно мешает — всё путается перед глазами и не приходит простое решение.

— Кто за тобой гонится? Расскажи мне. — Мабья делает паузу, но, не дождавшись, торопливо продолжает: — Помнишь Бейро, сына Месны? Он теперь работает у Сейги, может, мы могли бы…

— За мной вряд ли гонятся.

— Ты сказал, тебя ищут.

— Возможно, — поправляет Дайно. — Один человек, я не помню имени. Но он почти наверняка потерял след уже давно.

Мабья растерянно выдыхает.

— Тогда почему ты хочешь уйти? — спрашивает с плохо скрываемым раздражением.

— Для тебя опасно, что я здесь, — терпеливо повторяет Дайно наибольшее, что может сказать.

Мабья, кажется, обдумывает — долго. Наконец со скептичным смешком говорит:

— Хочешь сказать, ты для меня опасен?

Дайно кивает.

Медленно-медленно, но что-то нащупывается.

— И почему?

— Я забираю у тебя силы. Если останусь, ты умрёшь.

Мабья нервно смеётся за спиной.

— Да что за бред! Ты это себе придумал, на меня поглядев?

— Я не выдумываю, — успевает Дайно вставить перед тем, как Мабья разражается тирадой, отчаянной, злой, больной.

— Гатья, да что с тобой сделали, что случилось с твоей несчастной головой! Я четыре грёбаных года тебя ждала, всё передумала. Что не надо было тебя отпускать, что тебя убили где-то. Что ты просто не хочешь возвращаться, что это потому что тогда я прогнала ту девчонку или потому что заставила тебя пойти на механика. Я чуть с ума не сошла…

Она резко вдыхает, прижимает