Сотерис - Дмитрий Таланов

В среду после обеда они встретились у ворот лагеря.

— Всё на сегодня, — сообщила Маша. — Свободна хоть до ночи.

— Отлично! — воскликнул Андрей. — Чем займемся? — спросил он, оглядываясь по сторонам.

Вокруг них был лес с единственной ведущей к лагерю асфальтовой дорогой. Лес был сосновый, редкий, практически без подлеска, с широкими тропами для удобства наездников расположенной поблизости конно-спортивной базы.

Сашка сказал:

— Покажи, где можно искупаться! Нам говорили, здесь недалеко есть два озера.

Маша хмыкнула.

— Могли бы сами найти, — сказала она. — Вы чем занимались тут до сих пор?

— Верховой ездой, — сказал Сашка. — В том числе принудительным спешиванием с лошади, находящейся в движении, — добавил он, покосившись на Андрея.

Этим утром тот опять потерял стремя, когда послал кобылу, по кличке Отрава, в галоп. И в результате вылетел из седла.

— При достаточно мягком грунте прием безопасен, — не смутившись, заявил Андрей. — Хотя я не рекомендовал бы его как основной способ спешивания.

— А как тебе Отрава? — спросила его Маша. — Вы подружились?

— Хорошая лошадь, но дура, — скупо охарактеризовал кобылу Андрей. — Жаль, нет у нее ручного тормоза, а то нервная слишком.

Маша хихикнула.

— А ты на Револьвере? — повернулась она к Сашке.

Тот кивнул. Хотя именно Андрей сразу положил глаз на серого в яблоках жеребца, того самого Револьвера.

Быстрый, как ветер, жеребец обладал уравновешенным характером. Но была у него одна черта, из-за которой Андрей уступил его Сашке: Револьвер не терпел неопытных наездников. Управлять им можно было одними ногами, но если он чувствовал робкого седока, то просто выбрасывал его из седла. Что и проделал несколько раз с Андреем, пока тому это не надоело.

— А где лошади, оставили на конюшне? — спросила Маша.

— Здесь они, — махнул рукой Сашка. — В лесочке привязаны, чтоб не рисковать на дороге.

Маша кивнула. Она знала, что Отрава боится машин.

— Значит, хотите купаться, — сказала она задумчиво.

— Хотим! — хором подтвердили ребята.

— Тогда пошли к лошадям, — сказала Маша. — Пешком далековато, так что поедем верхом.

Лес встретил их прогретыми солнцем стволами сосен. День был безоблачный, пахло смолой. Почуяв Машу, лошади навострили уши. Револьвер фыркнул и, кося глазом, шумно задышал.

— Узнал! — ласково проговорила Маша, погладив коня по длинной шее. — Я прокачусь, а ты придержи Отраву, — попросила она Андрея. — Иначе поскачет следом, я знаю.

Она отвязала жеребца и забралась в седло. Револьвер всхрапнул, почуяв знакомого седока. Махнув ребятам рукой, Маша пустила его по тропе.

— Вот это я понимаю! — бросил Андрей в восхищении, наблюдая широкую энергичную рысь Револьвера.

— М-да, — вполголоса заметил Сашка, также не отрывая глаз от удаляющегося коня. — А он явно застоялся. Глянь, как чешет! Я на нем так не ездил.

Долетев до края леса, где начиналось поле, Револьвер развернулся на пятачке.

— По сравнению с Машей мы с тобой полные чайники, — произнес Андрей с завистью.

— Это точно, — согласился Сашка.

Маша подлетела к ним и осадила коня. Было заметно, что Револьверу прогулка понравилась — он приплясывал на месте, подняв голову и вскидывая хвост. Стоявшая до этого спокойно Отрава не выдержала. Она фыркнула, мотнула головой, прижала уши и, привстав на задние ноги, махнула передними в сторону жеребца. Тот подался назад и оскалил зубы. Андрей повис на поводу, пытаясь удержать кобылу.

— Ревнует, — помогая ему, сказала Маша. — Надо дать ей поработать, а то закиснет от безделья. Вот что — мы с тобой поедем на Револьвере, а Сашка, как более опытный, возьмет Отраву. И до озера, кто быстрее. Там и искупаемся заодно.

Андрей округлил глаза.

— Ты никак с ума сошла? Я на этом не поеду, — он кивнул в сторону Револьвера. — Он меня скинет!

— Да не бойся, — усмехнулась Маша, — я буду управлять, ты сядешь сзади.

Андрей с сомнением посмотрел на жеребца.

— А он увезет двоих?

— Револьвер папу моего несет, — успокоила его Маша. — А папа будет потяжелее тебя с Сашкой. Ну что, едем? — спросила она, собирая поводья в руку и кладя ее на холку коня.

— Смотри, дело твое!

Сашка уже сидел на нетерпеливо переступающей ногами Отраве, с интересом ожидая, как Андрей будет забираться на почти двухметровую высоту. Но всё прошло куда проще — Маша наклонилась к шее коня, что-то шепнула и, плавно, но сильно натянув поводья, выпрямилась в седле. Револьвер тут же опустился на колени.

— Во дела! — восхитился Сашка. — Кто его такому научил?

— Мой папа, — с гордостью сказала Маша. — Чтобы я могла забираться, когда была маленькая. Чего ждешь? — бросила она замершему в нерешительности Андрею. — Садись да поехали!

Тот едва успел с опаской перенести ногу через седло, как жеребец поднялся.

— Только не гони, — предупредил Андрей. — А то вылечу где-нибудь на повороте.

— А ты не хватайся за повод, — сказала ему Маша. — И держись крепче. Ну, поехали!

Андрей обхватил Машу за талию, она подобрала поводья, дала шенкеля, и Револьвер с места пошел коротким галопом. Отрава без команды пустилась следом.

Они выехали из леса на обширное, заросшее разнотравьем поле, и Револьвер прибавил темп. Отрава неотрывно следовала за его мотающимся хвостом. Почуяв впереди озеро, Револьвер всхрапнул и вытянул шею.

Лошади влетели в воду, подняв тучи брызг. Дав им время напиться, Сашка с Машей вывели их на берег, привязали к растущей неподалеку иве и вместе с Андреем плюхнулись в озеро.

Первой обратно вылезла Маша. За неимением полотенца она вытерлась собственной футболкой и стала прыгать на одной ноге, вытряхивая из ушей воду. Скоро к ней присоединился Андрей.

Когда из воды вылез Сашка, Андрей обсуждал уже что-то с Машей. Голос у него был раздраженный.

— Думай что говоришь! А если нас застукают?

Маша сморщила облупленный нос.

— Нет тут никого и быть не может, — уверенно заявила она. — Я знаю эти места. Разве что конники, но ты сам сказал, что со вчерашнего вечера на базе пусто. Я же за тебя беспокоюсь, голова твоя садовая! А если забыл что-то важное? Вот будет здорово обнаружить это в Питере в три часа ночи посреди Театральной площади!

— Да ничего я не забыл! — вскинулся Андрей. — Я же не идиот. Уже тысячу раз повторил про себя.