Время войны - Станислав Сергеев

— Вы хотите сказать…

— Да, мой фюрер, при определенной сноровке мы можем получить и заложников и специалистов по технологии перемещения во времени.

У Гитлера в глазах загорелся нездоровый огонек.

— И где эта база?

— Антарктида. Точно где, не знаем, но где-то на побережье.

Выражение лица хозяина кабинета изменилось. Он откинулся на спинку кресла, окинул взглядом гостей и как-то уж очень спокойно спросил:

— Это же не все, что вы мне хотите сообщить, господа?

Гитлер, специалист по манипулированию людьми, интуицией понял, что его подталкивают к определенным шагам, подавая информацию в нужном свете, но сейчас он решил пока не делать скоропалительных выводов, ситуация была уж слишком серьезной.

Ответил опять Канарис, который вообще в первый раз услышал про Антарктическую базу и хотел выделиться перед фюрером, который, видимо, уже начал брать ситуацию под свой контроль.

— Мой фюрер, мы пока знаем о двух постоянно действующих порталах: один под Борисполем, второй под Севастополем. Причем, судя по всему, пока точки выходов по каким-то причинам привязаны к определенным географическим координатам, и русские несут под Севастополем огромные потери и переправляют технику из будущего морем, чем, кстати, сильно рискуют, хотя логичнее было бы открыть портал где-нибудь в Сибири и не мучиться. Поэтому я считаю, что бояться орд варваров на улицах Берлина пока преждевременно. Тем более, где они возьмут столько сил, если они с трудом защищают свою столицу?

— Что вы предлагаете, Канарис?

— Надо выделить дополнительные средства и захватить территории, где находятся точки выходов и тем самым помешать общению пришельцев и руководства СССР.

— Что для этого нужно?

— Усилить группировку под Борисполем танковой и моторизованными дивизиями и провести аналогичное усиление армии Манштейна под Севастополем.

Гитлер с интересом рассматривал руководителя военной разведки.

— Вы считаете, что нам нужно продолжать наступление в таких условиях?

Наконец-то решил высказаться Гиммлер.

— Чем больше мы захватим территории противника, тем у нас больше будет заложников, и когда наши танки будут на улицах Москвы, с пришельцами будет проще договариваться.

Канарис решил вмешаться в ситуацию:

— Сами мы не справимся. Пришельцы из будущего на стороне русских — это опасность для всего цивилизованного мира.

Гитлер раздраженно крикнул:

— Я пытался с ними договориться, но эти английские снобы до сих пор считают себя хозяевами мира.

Все в комнате поняли, что фюрер говорит про полет Гесса в Англию. Но Канарис, как змей-искуситель, продолжил:

— Сейчас другие ставки. Усиление Советов не нужно никому. А тут появилась угроза полного доминирования Сталина на всей планете. Думаю, такая угроза может сплотить.

— Пока не известно, куда нас заведет эта ситуация. Но ваши предложения, Канарис, заслуживают особого внимания. Я должен подумать…

Гейдрих отвлекся от своих мыслей и воспоминаний. Не прав был Канарис: теперь они умеют открывать порталы где им угодно и наносить удары в самых неожиданных местах. Дорога повернула направо и спускалась вниз с небольшого холма в лощину, где была видна замерзшая речушка. Идущие впереди бронетранспортер и машины с охраной увеличили дистанцию и, замедлив скорость, стали осторожно спускаться, подсвечивая дорогу фарами.

Сквозь надсадный шум работы двигателя с левой стороны послышался нарастающий шум и через пару секунд прямо над колонной пронеслись две грохочущие тени, подняв за собой облако снежной пыли. Это было непередаваемое впечатление, когда над машиной в темноте прошли две летающие машины из будущего, которые уже в войсках прозвали «ночными мясниками». Такое же чувство Гейдрих испытывал, когда в первый раз совместно с солдатами одного из батальонов СС проходил обкатку танками. Тогда грохочущая, воняющая маслом и бензином стальная громада прошла над головой, заставляя кричать от ужаса, сейчас именно это чувство беззащитности он испытал вновь.

Вертолеты русских быстро развернулись и открыли огонь. Сквозь стекла легковой машины он прекрасно видел, как из неба в сторону бронетранспортера и грузовиков потянулись плотные огненные трассы, и машины сопровождения одна за другой вспыхнули факелами, разметав вокруг себя горящие обломки.

Гейдрих ничего не успел сказать, машина уже стояла, дверь резко открылась, и он буквально вылетел в сугроб. Что-то его тянуло и тянуло, он задыхался, а сзади раздавались взрывы и выстрелы.

Рядом грохнуло, и сила, тянущая его, исчезла. Он так и остался лежать, пытаясь выплюнуть набившийся в рот снег, и, повернувшись на бок, увидел разнесенную взрывом, пылающую машину, в которой он недавно ехал. В небе все еще шумело, в свете горящих машин он на несколько мгновений рассмотрел две тени с блестящими кругами вращающихся лопастей винтов. Они прошлись еще раз над горящей колонной, обстреляв кого-то в поле, и улетели на восток, набирая высоту.

Пролежав в снегу несколько минут, показавшиеся вечностью, Гейдрих поднялся на колени и стал рассматривать окружающую картину. Рядом на снегу лежал штурмбанфюрер Франц Лоренс, который отвечал за его личную безопасность. Это он вытащил начальника главного управления имперской безопасности из машины и пытался эвакуировать его подальше от расстреливаемой с неба колонны. Погибая, он до конца выполнил свой долг, закрыв собой начальника.

Встав на ноги, Гейдрих стоял над телом Франца, снег вокруг которого уже окрасился красным, и старался запомнить его лицо, которое все еще сохраняло тепло и на нем растаивали падающие снежинки, поднятые вертолетами русских. Он повернулся к дороге и с тоской рассматривал горящие машины и тела охранников. Вот он, привет от пришельцев.

Все погибли, и обергруппенфюрер остался в одиночестве в заснеженном поле. В таком состоянии, оглушенный, он двинулся по дороге обратно в поселок, до которого было не больше шести километров…