Царьград. Тайный путь - Андрей Посняков

Лешка без особого труда откинул его в сторону.

Парень упрямо закусил губу, до крови, сжал кулаки – вот-вот бросится снова.

– Охолони, – негромко сказал Лешка. – Ничего не было.

– Ага, не было… – другой Лешка яростно хмыкнул. – Что же мне, показалось, что ли?

– Сейчас тебе и не такое покажется! Зеркало здесь найдется?

– Да, в столе… Да кто ты вообще такой, и как…

– Знаю, что, в столе… Вытаскивай и, прошу, помолчи минут пять, ладно?

– С чего это я должен молчать? – буркнул другой Лешка, но зеркало все-таки вытащил. – На! Пользуйся!

– Подойди… Ну, ближе, не бойся.

– Это кто еще боится!

– Встань рядом. Смотри…

Оба парня уставились в зеркало, откуда на них тут же взглянули близнецы-братья – светловолосые, загорелые, с серыми, с едва заметной прозеленью, глазами. Одно лицо!

– Ну, ничего себе! – другой Лешка удивленно взглянул на своего собрата. – Мы что же с тобой – братья?!

– Почти угадал…

– Но ведь… но ведь не было у меня никакого брата – это я точно знаю!

– В зеркало-то посмотри…

– Да-а-а…

Парни разом уселись на койку, еще раз переглянулись и неожиданно рассмеялись. Пока что не очень весело, а так – нервно.

– Значит… – начал было другой.

– Да… Настя приняла меня за тебя. И очень обиделась, что ничего не достигла.

– Как не достигла?

– Так… Христом Богом клянусь и святой Софией!

– Гляди-ка, какой набожный. Прямо поп! Может, расскажешь, наконец, кто ты такой и откуда взялся?

– Расскажу. – Лешка кивнул. – Только давай, пойдем куда-нибудь… ну, хотя бы к реке.

Другой пожал плечами:

– Пошли, коли хочешь.

– Да… Кроссовок у тебя лишних нет? А то замучился в сапогах.

– Кроссовок нет. А вот старые кеды найдутся. Пошарь-ка под койкой… Ага… вот, оказывается, куда мои сапоги делись! А я-то думал – на машинном дворе оставил.

Лешка быстро натянул кеды:

– Ну, что, идем?

– Идем, коль не шутишь. Только побыстрее, мне еще на работу с обеда… Кстати, может, в сельпо зайдем, пожрать чего-нибудь купим?

– Давай! – охотно согласился Лешка.

– Я ведь как раз за деньгами и заскочил, – другой Лешка вытащил из висевшей на гвоздике курточки мятые десятирублевки. – Одна, две… четыре… пять… И еще мелочь. На кефир и половину батона хватит.

– Оранжевое настроение! – Алексей усмехнулся. – Бутылка кефира – полбатона! Помнишь?

– Еще бы! «Чай-ф». Только мне…

– Знаю… Больше «Ария» нравится.

Другой Лешка ничего не сказал, лишь удивленно покачал головой. Ничуть не таясь, ребята заперли дверь и зашагали к сельпо. Кефира не оказалось, как и батона, пришлось взять, что было – полбуханки «Дарницкого» и пластиковую бутыль молока.

– Что Леша, – отсчитывая сдачу, улыбнулась продавщица – дебелая разбитная тетка, – брат к тебе приехал? – Она кивнула на скромно стоявшего у двери Алексея.

– Брат, – другой Лешка кивнул.

– Похожи!

– Ну так… А кефир к вечеру привезут?

– Привезут, заходи. Уж так и быть, оставлю тебе бутылочку.

Поблагодарив продавщицу, оба вышли на улицу и направились к речке. Ярко светило солнце, в голубом небе радостно улыбались редкие белые облачка, похожие на взбитые сливки, с луга дул легкий ветерок, сладко пахнувший клевером и мятой.

Парни уселись под старой ракитою, на обрыве, так, что хорошо было видно реку, мостки и прыгающих в воду мальчишек.

– Может, тоже искупаемся? – допив молоко, Алексей вытер губы ладонью.

– Некогда, – тут же возразил другой. – Мне на работу скоро. Если опоздаю, знаешь, как бригадир ругаться будет?

– Да ничего страшного! Михалыч покричит-покричит да бросит. Горяч, да отходчив.

– Верно…Постой! А ты откуда знаешь? Что, у нас на машинном дворе работал?

Алексей прищурил глаза, сказал со значением:

– Я вообще много чего знаю…

– Так рассказывай, чего ждешь? – подзадорил Лешка. – Обещал ведь.

– Так слушай… – Алексей пожал плечами, и, устроившись поудобнее, приступил к рассказу.

– Детства я своего почти что не помню, жили мы в какой-то хате, плохо жили, бедно. Отец умер рано, за ним и мать… И очутился я в детском доме.

– Ну-ну! – поторопил другой Лешка. – И я ведь точно так же жил!

– Поначалу плохо казалось. Все прятался под кроватью, плакал… Потом ничего, привык. Воспитатель хороший оказался… Василий Филиппович.

– Что?! – Лешка аж взвился. – Откуда ты Василия Филиппыча знаешь?

– Так в том детском доме и был!

– Врешь! Не было тебя там! Если б был – я бы помнил!

– Ладно. – Алексей усмехнулся. – Давай, еще кое-что вспомним… Это случилось, наверное, года четыре назад… ну да, четыре, мне тогда было тринадцать. Стоял май, жаркий такой, словно лето, наши все уехали на экскурсию, а меня за какое-то прегрешение не взяли…

– За то, что курил… – тихо пробормотал другой Лешка. – В бойлерной.

– Ты глазами-то не зыркай! Будешь дальше слушать?

– Да-да, конечно!

– Ну вот, – продолжал Алексей. – Остался я, значит, один… В компании двух девчонок-практиканток из педучилища. Им-то не до меня было – все о своем болтали. А я завалился на кровать с книжкой… Конан-Дойль, кажется…

– «Долина страха». – Лешка покачал головой. – Кто тебе рассказал?

– А никто! Слушай дальше… Значит, лежу я, читаю. Вдруг слышу – кто-то лезет по пожарной лестнице на крышу – она ведь у нас плоская, детсадовская. Взглянул в окно – практикантки, видать, позагорать решили. Ну, мне тут почему-то уже не до чтения стало. Собрался быстренько, да в другой корпус – на соседнюю крышу. Выбрался осторожно, спрятался за вытяжкой…

А практикантки уже расстелили одеяло, разделись, лежали в купальниках. Одна – в синем купальнике – страшноватая такая, мне не нравилась, зато вторая – блондиночка… ууу… Я все на нее смотрел, думал – а вдруг лифчик расстегнет? Ну, ведь так обычно девчонки делают, когда загорают, чтоб на спине полос не было… Улегся за вытяжкой, сам шепчу – расстегни, ну, расстегни же! Расстегнула! Мало того, сняла, и даже перевернулась на спину. Ух, и грудь же у нее была! Я аж обалдел… расстегнул джинсы и… Рассказывать дальше?

– Не надо. – Лешка покраснел и захлопал глазами. – Откуда ты все это знаешь? Подсматривал? Как?

– Интересно, как бы я мог посмотреть? – усмехнулся Алексей. – Ведь на крыше-то никого больше не было. А высотных домов поблизости нет, в бинокль не увидишь.