Тотем Козерога - Сергей Джевага

– Юр, сделай милость, отвали. Меня шеф с работы отпустил. Пусть англичанка с тобой поболтает.

Над ячейками показались головы сотрудников, раздались сдавленные смешки. Начальник отдела выпучил глаза, хватанул ртом воздух как рыба, выброшенная на берег.

– Как же так? – возопил он. – А логотипы?

– Хрен с ними! – с удовольствием повторил я фразу Федора. – Все вопросы к шефу.

– Я проверю! – зловеще пообещал Юра и побагровел.

– Валяй! – разрешил я.

Он грозно надул щеки и пулей вылетел за дверь. А я присел в кресло, попытался унять дрожь в пальцах. Меня начало знобить, голова опять закружилась. Повторный приступ? Весьма вероятно…

– Саш, помоги пожалуйста! – раздался голос Тони, полненькой женщины-дизайнера. – Принтер не хочет работать. На печать отправляю, бумага есть. Но даже не шевелится.

– Хорошо, – просипел я.

На негнущихся ногах прошел в угол кабинета, остановился перед столом с дорогущим большеформатным «Эпсоном». Включил и отключил питание, потрогал шнуры в разъемах. Сенсорная панель мигнула, на маленьком экране всплыло недоуменное: «error». Я нахмурился, почесал затылок. Когда притащили оборудование, было лень читать толстенное руководство. Теперь придется действовать по-русски – с помощью молотка и матери… Открыл защелку, поднял крышку и с видом знатока уставился на непонятные механизмы. Несколько валиков, куча проводков, полозья и толстый черный барабан. В нем должен быть цветной порошок, что сыпется на бумагу, а сверху пробегает лазерная головка, прижигает… Вроде бы так. Я присмотрелся к барабану – точно, закреплен плохо. Штифты не до конца зашли в направляющие, и чересчур умная техника решила, будто его вообще нет на месте.

Я засунул руку в нутро принтера, потянулся к барабану. И тут меня настиг второй приступ. В груди родился сгусток тепла, разлился по телу. Я остолбенел. Принтер выглядел совершенно иначе. Коробок – призрачная серая оболочка, внутри – клубок светящихся нитей, разноцветные комочки, точки и пятна. Провод питания – синеватый огненный жгут… Я ощутил приятное покалывание, посмотрел на руку. Кисть окружал ореол белого света, между фаланг и кончиков пальцев проскакивали злые голубоватые искры. В нос ударил знакомый запах озона.

Инстинктивно я дернул рукой, случайно прикоснулся ладонью к полозьям принтера. Сухо затрещало, раздалось противное шипение. Переплетение мерцающих нитей вспыхнуло и погасло. По металлическим частям агрегата запрыгали маленькие ветвистые молнии, попробовали на вкус пластмассу и брезгливо отпрянули. Нос пощекотала вонь горелой проводки. Потянулся тоненький черный дымок, свидетельствующий о бесславной кончине дорогого аппарата.

Я торопливо захлопнул крышку и выдернул шнур из розетки. Ладонь спрятал в кармане – с пальцев еще сыпались искры.

– Горелым воняет! – с удивлением воскликнула Тоня.

– Короткое замыкание, – быстро ответил я. – Накрылся принтер.

– О боже! – огорчилась женщина. – А я говорила Федору Сергеевичу, что проводка плохая.

– Да-да, – подхватил я. – Предохранители не выдержали!

С невинным видом отошел от стола, медленно направился к двери. Пора рвать когти! Иначе о чем-то догадаются, начнутся вопросы. Тоня еще сокрушалась по поводу поломки оборудования, ее поддержали другие сотрудники. Стали ругать старую советскую электросеть, ненадежную технику и прижимистость директора, что пожалел денег на хороший блок бесперебойного питания.

Зашел угрюмый Юра. Бросил на меня грозный взгляд и процедил сквозь зубы:

– Иди, Сашка, отдыхай. Таможня дала добро.

– Я ж говорил, – пробормотал я. Покачнулся, с трудом сдержал приступ тошноты. Вокруг начальника отдела та же бледная дымка, только гниловато-зеленая, с черными всполохами.

– Но чтоб вечером был в кафе! – твердо сказал Юрий, сложил руки на груди. – Мне плевать как будешь лечиться. Если не явишься, устрою веселую жизнь. Иностранку надо принять в коллектив, дать знать, что ценим и любим.

– Хорошо, – кивнул я.

Проскользнул мимо Юры, толкнул ногой дверь и помчался по коридору. Старался не смотреть по сторонам, на приветственные возгласы знакомых просто кивал, бежал дальше. Вихрем вылетел из здания. На тротуаре остановился, глубоко вздохнул. Немного полегчало. Уже медленней направился в ближайший парк, нашел относительно безлюдную аллейку и плюхнулся на лавку. Подставил лицо ласковому солнцу, прохладному ветерку.

Осмотрел ладонь, сжал и разжал кулак. Вновь ничего особенного. Ни искр, ни свечения. Зрение пришло в норму, отступила тошнота и головокружение. Все нормально… Но в груди новое, неведомое ранее ощущение. Щекотка, теплая и невероятно приятная искра.

Я прислушался к чувству, потянулся разумом. Когда-то занимался восточными единоборствами. Перед тренировками приходилось медитировать, настраиваться на определенное действие. Сейчас попытался вспомнить ту практику, проникнуть мыслью в глубины собственного сознания. Первое время ничего не получалось, мешал шелест листьев, далекий гул транспорта. Но я отрешился, укрепил волю и отбросил внешние ощущения. Постепенно погрузился в кромешную темноту. Но вскоре чернота расцвела всеми цветами радуги, плавными потоками и линиями. С удивлением я узнал в узоре собственный организм. Что-то подсказало, красные, зеленые и синие нити – токи внутренней энергии, довольно привычные и родные. Но где-то посередине маленький и яркий золотистый шарик, пульсирующий, горячий. Я сконцентрировал внутреннее зрение, потянулся мыслью. И сразу понял, что золотистое не инородное, не чужое… просто новое. Шарик то тух, то ярко возгорался, бился неровно, дергано. Потихоньку подстраивается под пульсацию тела. Я решил помочь, осторожно прикоснулся. Шар сразу отреагировал, вспыхнул как маленькое солнце. По нервам стегануло резкой болью и транс едва не прервался. Но каким-то образом мне удалось удержать состояние. Еще раз тронул огонек, теперь намного осторожнее. Ощутил ритм и попытался подстроить под пульсацию организма. Трудная задача – шарик то ускорялся, то почти не двигался. Однако мне удалось немного совместить частоты. Не идеально, но ближе к истине. Боль утихла, зеленые и синие нити стали наливаться золотистым.

По телу прошла волна тепла, в уши ворвался привычный городской шум. Глаза заслезились от яркого света, солнце светило прямо в глаза. Я прищурился, пересел в тень, отбрасываемую ближайшим каштаном. Воровато огляделся. Но прохожих поблизости нет, место глухое. Выставил перед собой ладонь, представил… Защекотало сильнее, по пальцам с сухим треском запрыгали искорки.

– Фига себе! – ахнул я, восхищенно цокнул языком.

Огляделся – не заметил ли кто. На всякий случай ушел с аллейки, нашел пустующую лавку на другой, более оживленной. Присел и задумался.

Все больше загадок. Но теперь знаю две вещи. Я не сумасшедший и у меня не глюки. Обладаю силой, неподдающейся логическому объяснению. Магия? Хм… А почему бы и нет? Если допустить, что волшебство существует, то все становится на свои места. По каким-то причинам я получил ее. А может просто жила во мне, крепко спала. Но что-то пробудило. Объяснить мутацией или инопланетянами тоже можно. Но с зелеными человечками не контактировал, в радиоактивных отходах не купался… А вот другие странности были. Хотя бы та девушка. И силуэт в небе… Ведьма? Вадим тоже говорил… Вадим! Вот с кого нужно начинать дознание! Студент определенно обладает какими-то знаниями и может помочь. А с новыми способностями разбираться нужно. Иначе можно напортачить, влезть в какую-нибудь неприятную историю…