След крови - Таня Хафф

— Ты ведешь себя довольно странно. Я начинаю задумываться, не сказал ли тебе что-то оскорбительное.

— Нет. — Вики изменила позу и глубоко вздохнула, постукивая пальцами по колену. — Впрочем… — «Личные проблемы не должны влиять на ход дела. Если они не разберутся с ними сразу, велика вероятность, что в будущем те станут еще серьезнее». — Я разговаривала сегодня с Тони.

— Так. — «Ревность, вот оно что», — понял Фицрой. — Тебе известно, что я время от времени должен питаться кровью смертных, Вики, и ты сама однажды ночью привела…

Она повернулась, пытаясь различить контуры его фигуры на фоне противоположного окна

— Какое, черт подери, это дело имеет отношение ко всему остальному? — Левым кулаком она стукнула по приборной панели. — За четыре года я не смогла приучить Тони взять от меня что-нибудь, кроме пары гамбургеров и немного мелочи на карманные расходы. И вдруг, как гром с ясного неба, ты находишь ему работу — да какую! — и место для жилья.

Фицрой помрачнел.

— Не понимаю, в чем проблема — Он знал, что злится она искренне — и дышала с трудом, и сердцебиение участилось, — но волновал ее сейчас не сексуальный аспект… — Разве ты сама не хотела бы вытащить Тони с улицы?

— Конечно, я этого хочу, только… — «Только я хотела быть единственной, кто сможет его спасти». Она не должна была говорить такое — это прозвучало бы так мелко. Хотя вполне соответствовало истине. Внезапно гнев Вики сменился смущением — Но я не знаю, как тебе это удалось, — добавила она, запинаясь.

Молчание и смена настроения так ясно отражали ход ее мыслей, словно она сказала об этом вслух. Однако если четыреста пятьдесят прожитых лет и научили его чему-нибудь, так это осмотрительности. И потому вампир мудро отвечал только на те слова Вики, которые она произносила вслух.

— Меня приучили заботиться о близких мне людях.

Вики фыркнула, довольная представившейся возможностью сменить тему разговора

— Генри, твой отец был одним из величайших тиранов в истории, безжалостно сжигая на кострах как протестантов, так и католиков, я уж молчу, как он обходился со своими женами. Любое противоречие, личное или политическое, каралось во время его правления смертью.

— Справедливо отмечено, — согласился Фицрой угрюмо. — Тебе нет нужды убеждать меня в этом. Я, между прочим, имел возможность все это наблюдать. По счастью, меня растил не мой отец. (Тем не менее Генрих VIII был предметом поклонения для своего незаконнорожденного сына, взиравшего на отца с благоговейным ужасом). А герцог Норфолк следил за тем, чтобы во мне было воспитано чувство ответственности, обязательное не только для принца, но и для отпрыска любой высокопоставленной семьи. — И только судьба спасла герцога Норфолка от смерти, которая оказалась бы последней в царствование славного короля Генриха.

— А Тони — один из тех, кто тебе близок?

— Да. — Сарказм в ее голосе он проигнорировал.

«Это было совершенно естественно для него», — осознала Вики, и она не могла отрицать, что Тони отзывался на такое отношение столь же естественно, как никогда не реагировал на помощь с ее стороны. Она испытывала искушение спросить: «А кем являюсь я?», но удержалась. Ответ вампира, возможно, привел бы ее в ярость, хотя, если начистоту, она не имела представления, каким должен был быть устраивающий ее ответ.

Вики ненадолго занялась исследованием решетки кондиционера.

— Расскажи мне о вервольфах. Определенно, гораздо более безопасная тема.

— С чего я должен начать?

Вики задумалась.

— А что, если начать с элементарного? Мне не преподавали ликантропию[2]в Полицейской академии.

— Хорошо. — Генри постучал пальцами по рулевому колесу и на мгновение задумался. — Для начала ты должна забыть все, что когда-либо видела в кино.

Если тебя укусит волк, самое неприятное, что с тобой может произойти, — сильное кровотечение. Люди не могут стать оборотнями.

— Из чего следует, что оборотни не люди.

— Да, они не люди.

— Кто же тогда — маленькие пушистые создания с альфы Центавра?

— Нет, согласно их самым древним легендам, они прямые потомки волчицы и древнего бога охоты. — Фицрой помолчал, сжав губы. — Эта теория хорошо согласуется с поверьями всех стай, хотя в разных стаях имена бога различные. Со временем вервольфы стали называть себя избранниками Дианы, охотничьей стаей этой римской богини. Христианство добавило историю Лилит, первой жены Адама, которая, оставив райские куши, возлегла с волком, которого Бог сотворил в пятый день, и родила ему детей.

— Ты веришь в это?

— Есть множество вещей на небесах и на земле, которые и не снились вашей мудрости.

Вики фыркнула:

— Уклончивый ответ, да еще и неправильно процитированный.

— Ты так считаешь? Между прочим, я слышал это в оригинале. Пришлось изрядно потрудиться, убеждая Шекспира не называть бедного принца Иолаффом. — Генри говорил совершенно серьезно, но на самом деле посмеивался над ней. — Иолафф, принц Датский. Можешь ты себе представить такое?

— Нет. И меня вовсе не заботят на самом деле мифические вервольфы. Мне хотелось бы знать, с чем я могу встретиться сегодня вечером.

— Что ты знаешь о волках?

— Только то, что узнала из специальных передач Национального географического общества, которые показывают по общеобразовательному телевизионному каналу. Полагаю, при определении характера убийцы мы не станем руководствоваться описаниями братьев Гримм?

— Думаю, братьев Гримм лучше оставить в покое. Поведение вервольфов почти такое же, как у большинства волков. Каждая стая состоит из членов одной семьи различных возрастов, причем один из самцов и его подруга являются доминирующими и выступают в качестве вожаков стаи.

— Доминирующими? Но каким образом?

— Они управляют стаей. Семьей. Фермой. И они размножаются.

— И это можно сказать о Стюарте и Надин, о которых ты упоминал тогда ночью?

— Совершенно верно.

Вики задумчиво выпятила нижнюю губу.

— Ты не считаешь, что по столь важному для них вопросу они должны были прийти ко мне сами, а не посылать…

— Вожаки стаи почти никогда не выходят за пределы своей территории. Они соединены со своей землей особыми узами, которых мы просто не в силах осознать.

— Ты имеешь в виду такие особые связи, которые не смогу понять я, — сказала она с раздражением: тон вампира явно намекал на это.

— Да. — Генри вздохнул. — Именно это я имел в виду. Но прежде чем осуждать меня, ты могла бы принять во внимание мои четыреста пятьдесят лет жизненного опыта, которые все же что-то значат.